За пригоршню чар - Ким Харрисон

Да, целый и невредимый, — сказала я в трубку сотового,холодея при виде Рекс, крадущейся по кровати к Джаксу. Юный пикси уныло качалногами с торшера под звуки папочки ной нотации.

Как вам удалось так шустро его найти? — спросил Кистентонким и едва слышным через вереницу сотовых вышек голосом.

Я собралась уже сказать Дженксу про кошку, но он, непрерывая нравоучений ни на секунду, наклонился, подхватил рыжий шарик — хищникана охоте, — и затетешкал так, что она забыла, чем собиралась заняться. Явыдохнула давно задерживаемый воздух и попыталась вспомнить, о чем говорила.

— Он жил на выставке живых бабочек.

Повернувшись в кресле у занавешенного окна, я наставилапульт на телевизор и переключила на местные десятичасовые новости. Экстренноговыпуска о взломщиках зоомагазина в них не вставили, так что, кажется, нам этосойдет с рук. Я бы даже поспорила, что никто и не посмотрит записи камерынаблюдения, даром что Дженкс там оставил бакс на столе.

— Он подружился с котенком, — продолжила я,забирая последний кусок пиццы. На свету блеснул браслет черного золота,обнаруженный в дорожной сумке, и я улыбнулась подарку Киста, не особенно покапереживая, что он, похоже, всем своим любовницам такие дарил — прозрачнонамекая всем, кто в курсе, о своих завоеваниях. У Айви такой был, и у Кэндис —вампирши, которая пыталась меня убить прошлой зимой. Мне очень нравилсямаленький амулет в виде черепа, привешенный к браслету, но я сомневалась, чтостать членом этого клуба так уж хорошо.

— С котенком?! — поразился Кистей. — Неврешь?

Позвякав упомянутым черепом и металлическим сердечком, яхихикнула.

— Точно. — Я откусила кусок пиццы. — Кормилее куколками бабочек в уплату за то, что она его грела, — прошамкала я снабитым ртом. |

— Ее? — с явным недоверием спросил Кист.

— Ее зовут Рекс, — весело сообщила я, стряхивая сруки свой новый заговоренный браслет. А как еще девятилетний пикси мог назватьхищника в сотню раз его больше? — Я сделала большие глаза Дженксу,укачивающему сонного котенка. — Тебе кошка не нужна?

Он засмеялся, словно разделявшие нас километры вдругисчезли.

— Я же на катере живу, Рэйчел.

— Это кошкам не помеха, — сказала я, радуясь, чтоон выехал из апартаментов Пискари, когда туда въехала Стриж. Он пришвартовалсвою двухпалубную яхту у клубного причала, так что на работу ему былонедалеко. — Да, как там Айви? — тихо спросила я, перекидывая ногичерез подлокотник кресла. Кистей тревожно вздохнул.

— После твоего отъезда в церкви поселилась Стриж.

У меня плечи напряглись. Он проверяет, не ревную ли я,понятно.

Да? — как бы между прочим сказала я, но проверила своичувства — и на душе поплохело. Вот откуда взялось это легкое раздражение — отревности или просто оттого, что кто-то живет в моей церкви, ест за моим столом,моими фарфоровыми ложками для зелий тесто сдобное размешивает? Я бросиланедоеденный кусок пиццы обратно в коробку.

Она скатывается к прошлому, — сказал Кист, и мне ещелучше стало. — Я вижу. Она знает, что происходит, но ничего не можетподелать. Рэйчел, ты нужна Айви, чтобы она не забывала, чего она хочет.

Припомнив наш последний разговор, я стиснула зубы. Я с Айвипочти год жила в одном доме, я видела след, оставленный Пискари на ее мыслях ичувствах, хоть и не знала, как он этого добился. А когда узнала, как — сама непорадовалась. Я не могла поверить, что она добровольно вернется к такой жизни,даже если Стриж распахнет двери и ее потащит. Кистей перестраховывается.

Айви не сорвется из-за моего отъезда, Кистей. Бог ты мой, даповерь ты ей хоть на немножко.

— Она слишком уязвима.

Нахмурившись, я принялась качать ногами, поддевая занавеску.Дженкс водрузил горшок со своим чахлым цветком на стол: несчастное растение ужестало выглядеть получше.

— Она самый сильный живой вампир в Цинциннати, —напомнила я.