Корабль ночи - Роберт МакКаммон

Стоит страху закрасться в душу, и человек погиб. Страх заявляет о себе, чтобы прочно поселиться в мозгу, распахнуть перед глазами всю глубь коридоров ужаса, дразнить чувства присутствием чего-то неведомого, до чего как будто бы не штука дотянуться – но лишь как будто бы. По дороге к верфи Мур понял: страх – пожар, зажженный глазами и загадочными словами Бонифация, – быстро распространился по деревне. Везде появились засовы на дверях и ставни на окнах; кое-где на стенах виднелись наспех намалеванные вудуистские символы – охранные талисманы. До сумерек оставалось несколько часов, поэтому на улицах еще попадались редкие прохожие, а в гавани рыбаки готовили сети к утру понедельника, но атмосфера переменилась. Прилегающие к бару кварталы почти обезлюдели, и нигде не было видно ребятишек – никто не носился по пляжу, никто не играл в мяч между рыбацкими лачугами.

Ворота не починили, и Мур въехал на верфь через пролом. Несколько мгновений он лавировал среди сваленных грудами досок, мусора и бочек из-под солярки, потом проехал мимо склада – и сбросил газ. Двери склада были открыты, одна деревянная створка, сорванная с петель, лежала на песке, а у входа были в беспорядке раскиданы бочки, канистры и разбитые ящики. Мур знал, что складу полагается быть надежно запертым. Он поехал дальше, к доку.

Подъезжая, он тотчас увидел распахнутую настежь дверь, а за ней, в темноте, – покореженный корпус лодки. Он остановил машину и показал Яне на док:

– Она здесь.

Яна обошла пикап, залезла в багажник и раздернула молнию спортивной сумки.

– Здесь есть электричество? Дуговые лампы?

– Нет, – ответил он, не сводя глаз с квадрата черноты, зная, что за ним. – Док полностью обесточен.

Яна открыла сумку, вынула фотоаппарат в футляре и вспышку, застегнула молнию, открыла футляр, прикрепила к «Никону» вспышку и повесила аппарат себе на грудь.

– А теперь, – сказала она, – посмотрим на вашу драгоценную реликвию.

Они долго стояли в смрадной темноте, пока их глаза не начали различать четкие контуры огромного корабля. Доисторическое чудовище, подумал Мур. Яна закашлялась, прикрывая рот рукой.

– Хлор, – пояснила она. Ее спокойный голос эхом отразился от металла. – Батареи подтекают. – Разглядев наконец лодку от носа до кормы, Яна затаила дыхание, шагнула вперед, моргнула и сделала такое движение, словно хотела коснуться ее.

– Боже мой, – благоговейно выдохнула она, устремляясь вперед. – Боже мой! Мур пошел за ней, перешагнув через подвернувшийся под ноги ящик с надписью «СМАЗКА. ДВАДЦАТЬ БАНОК».

С полгода тому назад Яна ныряла в мутную зеленую воду в двадцати милях к северу от Ямайки и на глубине девяноста четырех футов нашла подводную лодку, которая в дни своей славы точь-в-точь напоминала эту. Сперва она увидела длинный, темный, сигарообразный силуэт, потом, зависнув над ним, – сплошную массу кораллов, из которой торчали покореженные металлические ребра. Люки были открыты, круглые отверстия забиты водорослями и полипами, от боевой рубки не осталось ничего, кроме темного цветка, раскрывшего свои лепестки там, куда угодила бомба или снаряд, а в самом центре системы трубопроводов, в месте пересечения труб, поселились морские звезды и пятнистые угри. Та лодка была мертва, она утратила свою грозную силу. Но эта, от которой Яну отделяло всего несколько футов… была совершенно другая. «Это розыгрыш, мистификация, – внезапно подумала она, – кто-то подшутил надо мной. Лодка не может столько времени провести под водой и не превратиться в ржавую развалину». Но нет; лодка была настоящая, целая и невредимая. Яне приходилось видеть суда, которые в считанные месяцы под водой приходили в куда худшее состояние, чем это, и теперь она никак не могла поверить своим глазам. Она взяла в руки фотоаппарат, включила вспышку – для подзарядки, – немного подождала и неторопливо двинулась вдоль левого борта и обратно, аккуратно фотографируя. Когда она окликнула Мура, он расслышал в ее голосе возбужденные нотки:

– Точно, это VII-C. Мелкие повреждения корпуса, треснувший перископ… Господи! Тридцатисемимиллиметровое орудие цело, трехсполовинойдюймовое – тоже! Палуба местами провалилась, но, Боже мой, большую часть обшивки коррозия не затронула! – Она делала снимок за снимком, вспышка отбрасывала на противоположную стену угловатую тень. – Внутри вода? – спросила Яна.

– Да, но не очень много.

– Вероятно, коденсат или то, что залилось в люки. Если так, погружение было срочное. Возможно, под огнем противника, раз вы говорите, что рядом была глубинная бомба. – Яна прошла вдоль левого борта к носу. – Торпедные аппараты пусты, – сообщила она. – Носовой торпедный люк открыт. Вы воспользовались им?

– Да, – кивнул Мур.

Последовала бесшумная белая вспышка: Яна сделала еще один снимок. В этот миг Мур кое-что заметил; он сделал шаг вперед, но девушка была уже на сходнях. Стараясь не наступать на мусор и крыс, она сошла на палубу.

– Секундочку… – начал Мур, стараясь сообразить, что увидел.

Яна вглядывалась в темноту между проломленными досками палубы.

– Герметический отсек вроде бы цел. – Она отодвинула в сторону какой-то ящик, оттуда выкатились пустые банки из-под машинного масла. – Я допускаю, что взрыв, о котором вы упомянули, вызволил ее из песка, но почему и как она всплыла? Расширение сжатого воздуха? Может быть, в резервуарах уже был воздух? – рассуждала девушка, не замечая, что Мур подошел к краю бетонной дорожки и напряженно всматривается в нос лодки. – Придется временно принять вашу теорию, – говорила Яна, – пока Фонд не выдумает что-нибудь получше. Ну и оружие, Господи ты Боже мой!

– Люк, – негромко сказал Мур, и звук его голоса заставил Яну поднять глаза.

– Через него подавали торпеды, – объяснила она. – На корме есть второй такой же. А что здесь делают эти ящики и банки? Похоже, кто-то недавно смазал станину орудия…

– Кип закрыл этот люк, – глухо проговорил Мур. – А теперь он опять открыт.

Яна подошла к люку и, наведя объектив на рубку, снова щелкнула затвором.

– Я должна взглянуть на механизмы внутри лодки, – сказала она. – Но для этого мне нужна будет яркая лампа, она у меня в сумке.

– Не… не стойте возле этой дыры, – хрипло предостерег Мур. Во рту у него пересохло. Яна не услышала; она стояла над самым люком, заглядывая в него. Мур громко повторил: – Не стойте возле этого люка! – и пошел по сходням, к ней.

– Что? – Яна рассеянно оглянулась на него от самого края темного отверстия. – Что вы… – И вдруг негромко ахнула и попятилась от люка. Мур увидел, что она смотрит куда-то ему за плечо.

Он резко обернулся. Загораживая дверной проем, к нему двигалась какая-то тень. Он оскалился и сделал шаг назад, загородившись поднятой рукой.

Тень остановилась и уставилась на них.