Взлет черного лебедя - Ли Кэрролл

— После щелчка держи большой палец ровно, чтобы пламя не дрожало.

Я предприняла очередную попытку. Искра зажгла крошечный бело-голубой огонек. Зрелище собственной горящей кожи подействовало на меня так плохо, и я непроизвольно тряхнула рукой, чтобы погасить пламя.

Оберон застонал.

— Пылает твоя жизненная сила, — произнес он таким тоном, будто поучал маленького ребенка. — Ты не обожжешься. Давай еще раз.

Я пристально уставилась на руку, свела подушечки пальцев, дождалась искры, щелкнула, выпрямила большой палец… и над ним вспыхнул язычок и закачался, как гавайская танцовщица. Оберон был прав: огонь не наносил никакого вреда.

— Молодчина, — похвалил он меня.

Я улыбнулась.

— Потрясающе! Ничего более крутого я в своей жизни не делала. Жаль, что я не курю — можно было бы похвастаться.

Оберон покачал головой и начал спускаться вниз по ступеням. Я последовала за ним. Страх развеялся от радости обретения нового дара… но неожиданно мой спутник заставил меня задуматься.

— Не пытайся это делать во время месячных, — предупредил он. — Тогда женщины могут себя спалить.

Я шагала по лестнице и недоумевала — как он догадался, что у меня те самые дни, — а он продолжал давать советы.

— Держись рядом со мной и ни в коем случае не сворачивай в боковые проходы.

«Сколько же коридоров в подвале кондитерской на Манхэттене?» — гадала я. Но мы продолжали свой спуск по ступеням, и я поняла, что подпол не совсем обычный. Стены оказались отделаны блестящим розовым кварцем. Я поднесла большой палец поближе и увидела высеченные на камне знаки и пиктограммы. Тут были изображения красивых мужчин и женщин, скачущих верхом на лошадях по горам и лесам. Попадались и другие рисунки — люди водили хороводы около стоящих по кругу камней и огромных костров. Над ними летали крылатые существа — драконы, грифоны и… мантикоры. Некоторые драконы прятались в горных пещерах, в недрах которых морщинистые гномы добывали золото и всяческие минералы. Картины были украшены настоящими рубинами и сапфирами, они так и сверкали в свете моей «зажигалки». В колледже я изучала геммологию[42]и не сомневалась в том, что это — не подделка. Было даже страшно подумать о реальной стоимости камней.

В глаза бросились самые крупные из них — сапфир, изумруд, рубин и топаз. Каждый искусно выточили в форме глаза и поместили на изображениях четырех башен.

— Не отставай, — позвал меня Оберон. — Я не хочу оставлять Фэйн и Пака одних надолго.

Он обернулся, увидел, куда я смотрю, и поднялся ко мне.

— Сторожевые Башни? — просто спросила я.

— Да, — кивнул он. — Их построили для защиты человечества от темных сил. К ним приставили хранительниц — фей, посвятивших свою жизнь несению дозора.

— Что с ними случилось?

— Началась война. Башни разрушили… Одну хранительницу убили…

— А я считала, вы бессмертные.

— Мы не старимся, но нас можно уничтожить, а порой мы… уменьшаемся.

Последнее слово он произнес так сурово, что я не решилась попросить дальнейших объяснений. Вместо этого я поинтересовалась, что стало с тремя выжившими хранительницами.

— Одна бежала и спряталась, другая предпочла превратиться в человека — она была твоей предшественницей, Маргаритой.

— А последняя?

— Мы потеряли с ней связь, — буркнул Оберон и помчался вниз по ступеням. — Она перешла на другую сторону. Поэтому ее сослали в самые глубокие недра ада.