Уснут не все - Адам Нэвилл

Возвышаясь в своем драгунском седле, солдат сунул пистолет в кобуру. Его сорокачетырехдюймовая сабля сверкнула в красном свете костра, прежде чем изящно исчезнуть в ножнах.

– Ты не тот, кто мне нужен.

Он спешился.

– Что ж, очень рад слышать это, сэр, – сказал старик. – Ну и страху же я натерпелся.

– Не прочь поделиться костерком?

Следуя инстинкту самосохранения и от облегчения, что он проживет чуть дольше и, возможно, даже успеет увидеть то золото возле Сан-Франциско, старик ответил:

– Конечно. Могу еще поделиться тушеной фасолью и лепешкой.

Старик ни в чем не отказал бы ему, и солдат это знал. Были времена, когда ему стало бы стыдно за то, что он напугал ночью старика, но те времена он уже едва помнил.

– Я предпочел бы кофе. Еще пара слов, а потом я уеду.

Старик кивнул. Борода у него была выпачкана в табачном соке; лицо морщинистое, как сухофрукты в лавке, а кожа буроя, как патока. От него пахло мулом, застарелым потом, медвежьим жиром, трубочным табаком и дерьмом.

Солдат покормил свою лошадь, разговаривая с ней тихим голосом и трогая за уши. Та прижалась к нему головой, словно послушная дочь. Затем он поправил на шее накидку из темно-синей шерсти и присел на корточки напротив золотоискателя.

Огонь горящего между ними костра потрескивал, отвлекая от царящей вокруг бескрайней темноты.

– Куда направляешься, дружище? – спросил старик, дрожащими руками наливая гостю в жестяную банку черный, как нефть, кофе из гревшегося на углях кувшина.

Солдат не ответил и не отвел взгляда своих бледно-голубых глаз от красной золы костра.

– У тебя фасоль подгорает. Не стесняйся, ешь, – наконец сказал он.

Старик подчинился. Черпая длинной ложкой прямо с шипящей сковородки, он принялся засовывать фасоль в темную дыру в грязной бороде. Все это время он боялся оторвать свои большие, с прожилками, глаза от солдата, который, сняв кожаные перчатки, обеими руками держал металлическую кружку.

Какое-то время они сидели молча, пока солдат не отвел взгляд от костра и не посмотрел на скудную провизию старика. Несколько мешков, перевязанных веревкой, две большие фляги, вероятно, опустевшие уже в первый же день после спуска с гор. Он видел других, со стертыми ногами и полуобезумевших от жажды, но несущих вдвое больше запасов.

– Тебе предстоит проехать еще пятьсот миль по пустыне. Думаешь, ты справишься?

Старик отложил сковородку в сторону. Достал из кармана рубахи трубку, такую же темную и маслянистую, как и те комки, которыми он принялся набивать ее глиняную чашечку толстыми, как кукурузные початки, пальцами, с ногтями такими грязными, будто только что чистил ваксой башмаки.

– Собираюсь пополнить запасы у Праведников.

Лицо солдата напряглось. Он прищурился, взгляд у него посуровел настолько, что старик отвел в сторону глаза.

– Не называй их так. Праведниками. Они таковыми не являются.

Старик кивнул.

– Слышал, эти сукины сыны со своим Бригамом Янгом трясут всех, кто проезжает через эти места, – сказал он, снова настороженно, но намеренно заговорщицки. – Только больше негде получить пищу. И припасы. В такой-то глуши.

Солдат молчал. Потом он вспомнил про чашку у себя в руке, отхлебнул и поморщился.

– Встречал кого-нибудь из них сегодня?

Старик опустил глаза.

– Не совсем уверен.

– Либо ты встречал их, либо нет. Так как же?

– Успокойся, дружище. Я всякое видел. Не лезу в чужие дела. Ни с кем не ссорюсь. Со святыми мормонами тоже. – Он посмотрел на эмблему на кружке солдата и сглотнул. – Вы – один из ополченцев Грея, из Миссури? Если это так, то я не мормон. Господом клянусь, сэр. Просто хотел купить у них кое-какую провизию, чтобы добраться до океана. Я…

– Я не ополченец.

Золотоискатель снова расслабился и принялся посасывать свою незажженную трубку.

– Мормоны живут возле стоячей воды. У горы Тимпаногос. Слышал, они там с 47-го года. Новое поселение. Называют его «Царство Божье». Сион Праведников. Если вы имеете на них зуб, то ищите их там.

Драгун сплюнул.

– Не все они под предводительством Бригама Янга. Есть другие похожей веры. Держатся особняком. Неподалеку.

Старик присосался слишком сильно к черенку трубки; плечи у него содрогнулись. Солдат пристально посмотрел на него.

– Ты так и не спросил, как меня зовут.

Руки у золотоискателя снова затряслись. Он прочистил горло и еле слышно произнес:

– Я давно научился не лезть в чужие дела.

– Ты не спросил, потому что догадываешься, кто я. Верно?

– Я слышал кое-что про вас.

– И как меня сейчас называют?

Кожа золотоискателя будто покрылась песчаной коркой. Он опустил глаза и пробормотал:

– Послушайте, сэр. Я хочу поделиться с вами трубкой и лечь спать…

– Я не трону тебя. Пока будешь честен со мной.

– Да, сэр. – Старик осмелился снова поднять на драгуна глаза. – Поговаривают об одном человеке. О всаднике. Называют его правой рукой Дьявола. Слышал, он собирается загнать Бригама Янга и его грешников-многоженцев обратно в ад. Другие называют его Ангел-Разрушитель, будто он делает свою работу во имя Бога.

Золотоискатель замолчал и погладил грязной рукой свою мерзкую бороду.

Солдат улыбнулся.

– С ними должно быть покончено. А вот во имя Дьявола или Бога, кто знает? Но, похоже, для этой работы выбран я. И я здесь не ради Бригама Янга и его паствы. Дело в других, которые тоже пришли сюда, и в их проповеднике.

В этот момент костер словно сжался, втянув в себя обратно свет и тепло, словно одного упоминания о каком-то человеке было достаточно, чтобы потушить звезды. Казалось, будто из старика внезапно вытекла вся кровь, отчего загорелое лицо стало бледным, как у манекена.

– Ты видел черную лошадь? Видел черный экипаж? – спросил солдат.

Старика снова затрясло, будто температура воздуха упала на несколько градусов от одного упоминания черного экипажа с черной лошадью. Он натянул одеяло себе на плечи. Некогда серое, теперь оно было неопределенного грязного цвета. Старик кивнул.

– И стараюсь забыть об этом.

Солдат наклонился ближе к костру.

– Удивительно, что ты видел это и все еще дышишь.

– Близко я не подходил. Нет, сэр. Это его вы ищите?

Солдат ничего не ответил.

Старик протянул вперед руку и указал пальцем на драгуна.

– Говорят, ангел наложил на них проклятье, и только ангел может его снять. Вы – ангел, солдат?

– Тот, кем я был раньше, и тот, кто я есть сейчас, – уже совершенно разные люди. Когда-то я был сержантом Эфраимом Лайлом. Драгуном. Кавалерия Соединенных Штатов. А теперь, можно сказать, я истинно инструмент мести. Но я – не ангел.

– Он забрал вашу жену? – спросил старик. Голос у него звучал неуверенно,