Попутчица - Александр Варго

Он выпустил шею и, прижимая тело бомжа к полу, молча надблюдал, как его движения становятся все более вялыми, а дыхание все реже и реже. Наконец его глаза закатились, и он утих.

Старик накрыл лицо забулдыги скатертью и торопливо вышел наружу.

– Колич? Колич, что это с ним? – испуганно бубнил Борис, при этом сам боясь сделать шаг к бьющемуся в припадке Алексу.

Коля опустился на колени, пытаясь в темноте нащупать лицо парня. Его пальцы угодили во что-то липкое и густое.

«Пена. Чертова пена. У него приступ?! – в ужасе подумал Николай. – Кажется, когда у человека приступ или припадок, ему нужно разжать зубы, чтобы он не проглотил язык. Но они в колодце, и ничего подходящего, вроде ложки или палки, здесь и в помине нет.

– Помоги мне подержать его! – крикнул он Борису.

Спотыкаясь, Боря обошел извивающееся тело Алекса, встав у его головы. Николай тем временем торопливо снимал с себя ремень. Когда все было готово, он на ощупь просунул пряжку в рот Алексею. Тело мальчика продолжали сотрясать конвульсии, изо рта вырывалось нечленораздельное мычание, руки остервенело хлопали по матам, как у побежденного борца, к которому применили болезненный прием.

– Все будет хорошо. Все… хорошо, – шептал Коля, гладя влажные от пота волосы друга.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Алекс перестал дергаться и обмяк.

– Коль, Коля, – прошептал он, вытягивая вперед дрожащие руки. – Где ты? Я не вижу тебя!

– Я рядом.

– Я боюсь, Коля!

– Я держу тебя. Дай руку, – сказал Николай и обхватил узкую ладонь парня. Она была влажной и прохладной.

– Не отдавайте меня ей, Коля, – едва слышно проговорил Алекс. – Не отдавайте. Я не хочу, чтобы меня забирали…

– Мы тебя не отдадим, – пообещал Николай.

– Ну? Как он? – глухо спросил Борис.

– Если его не вытащить наверх, он скоро умрет, – глубоко вздохнул Николай.

Борис издал невнятный звук, будто намеревался о чем-то спросить, но в последнюю секунду раздумал.

– И… часто у него такое? – все же после паузы спросил он.

– Не знаю. Я такое впервые вижу.

– Он говорил, что у него астма, – вспомнил Борис.

– Может быть. Сейчас-то какая разница.

В тягостном молчании лениво потекли минуты. Первым снова заговорил Боря:

– Он жив?

Николай осторожно дотронулся до впалой груди Алексея:

– Вроде дышит.

– Если он умрет, что мы будем делать?

Коля долго не отвечал, и Борис напряженным голосом повторил вопрос.

– Ничего мы не будем делать. Вот так, – ответил Николай. – Нам остается только ждать.

– Чего ждать? – зашипел Боря, приблизив к нему свое лицо.

– Выбор небольшой. Или старик нас вытащит, или мы здесь подохнем.

– Нет! – закричал Борис.

– Ну, может, нас все-таки найдут, – устало проговорил Коля. – Это третий вариант. Но почему-то он кажется мне нереальным.

Борис отпрянул, будто увидел привидение.

– Я не хочу тут сдыхать! – проскрежетал он. – Слышите? НЕ ХОЧУ!! – И, задрав голову, принялся колотить руками по стенке: – Слышите, вы, уроды? Ты, гребаный старик!! Сучий выродок! Вытащи нас отсюда, паскуда!!!

– Прекрати! – раздраженно сказал Николай. – Не трать силы. Это все… бесполезно.

Однако Борис продолжал в исступлении бить кулаками по внутренней поверхности колодца, пока на содранных костяшках не выступила кровь.

– Я все знаю, – тяжело дыша, сказал он, плюхаясь рядом с Николаем. – Я все понял. Этот старик нашел наших предков и потребовал, как его…

– Выкуп, – безучастно подсказал Коля.

– Да, именно, выкуп! – оживился Боря, словно воодушевленный подсказкой приятеля. – И сейчас они едут за нами. Вместе с ментами и спасателями!

– Наверное, – кивнул Николай. – Наверное, так и есть. И нас скоро спасут. – Он протянул руку, подушечки пальцев коснулись лица Алексея. Оно было теплым, губы юноши слабо шевелились, и Коля, вздохнув с облегчением, позвал: – Борец!

– Че те надо? – разозлился Борис. – Борец, Борец… Огурец, твою мать! Колич… ты меня уже достал. Скажи еще что-нибудь… размажу по стенке…

– Я хотел задать тебе вопрос, – продолжил Коля. – Почему в тебе столько злости? Почему ты всегда ищешь, на ком бы выместить свое хреновое настроение? Ты ведь не такой. А стараешься казаться каким-то уродом. Ты думаешь… что становишься от этого круче? А? Почему?

Наступило молчание.

Собственно, Николай не ждал ответа от парня. Действительно, зачем ему его признания?

Но через некоторое время Борис заговорил:

– Хочешь знать правду, Колич? Что ж… Наверное, ты первый, кому я это скажу. Тебя когда-нибудь били в детстве? Меня – да. Причем с первого класса. Я был слабаком и слюнтяем. Мой первый отец был таким же. И умер он как слюнтяй – от сердечного приступа. Со сраной газеткой в руках, на кухне, за столом. Хотя ему всего тридцать пять было. И тогда пришел Олег, мой отчим. Он всегда любил мою мать. И я… полюбил его. Полюбил и зауважал. Больше, чем родного отца. Он сделал из меня мужика. Его девиз – бей первым. Никогда не сдавайся. Сдохни, но сделай, как… считаешь нужным. И верь… верь в себя. В свои силы. – Он замолчал, угрюмо сопя.

Коля привычным движением коснулся щеки Алексея. Она была холодной.

– Эй, Алекс, – позвал он дрогнувшим голосом. – Не дури! Ответь что-нибудь!

Юноша не шелохнулся.

– Алекс! Лешка!!

Пальцы Николая осторожно дотронулись до его губ. Они не двигались. И тоже были холодными. Едва сдерживая крик, он приник к груди Алексея. Затем снова затряс его.

Алекс безмолвствовал, и Николай с оцепенелым видом выпрямился:

– Борь, он умер. Алекс умер.