На пути к югу - Роберт МакКаммон

Дэн сел на водительское место, но оставил дверь приоткрытой, придерживаясь определенных правил учтивости. – Прошло много лет.

– Да, сэр, – сказал Чед.

– Этим летом ты работал?

– Да, сэр. Помогал мистеру Маккаллоу.

– И что же это была за работа?

– Он благоустраивает участки. И еще строит плавательные бассейны.

– Это хорошо. И ты помогаешь матери по дому?

– Да, сэр. Я занимаюсь стрижкой травы. Дэн кивнул. Чед говорил слегка нерешительно, а в его глазах виднелась подавленность. С другой стороны, внешне не было заметно никаких признаков умственной отсталости. Их сын родился – как утверждал адвокат – “необучаемым”. Это означало, что его мыслительные процессы шли с большим трудом, и задачи, требующие быстрого соображения, давались ему нелегко. И от этого ярость, которой был охвачен в те тяжелые годы Дэн и которая заставляла его проклинать Бога и набрасываться на Сьюзан, становилась еще сильнее. Теперь, когда время ее остудило, Дэн подумал о том, что оранж мог поразить и Чеда. Яд, просочившийся в Дэна, долгие годы дремал в его сперме, как зверь в клетке, и в конце концов нашел свою жертву. Ни в одном суде его подозрения не могли быть доказаны, но Дэн был уверен, что это правда – так же, как не сомневался в том, что ощущал тот серебристый дождь на собственной коже. Наблюдать за тем, как Чед старается упорядочить свои мысли, было то же самое, что смотреть, как кто-то с трудом пытается открыть ржавый замок. Чаще всего кулачки попадали в нужное место, но когда этого не случалось, лицо мальчика выражало отчаяние.

– А ты стал совсем взрослым, – сказал Дэн. – Вот уж истинно, время – вор.

– Сэр? – Чед нахмурился; абстрактное сравнение проскользнуло мимо его сознания.

Дэн потер ушибленные костяшки правой руки. Приближался самый важный момент.

– Мама говорила тебе, что я сделал?

– Да, сэр. Она сказала, что за вами гонится полиция. Поэтому они подходили к нашей двери.

– Верно. Ты, наверное слышал обо мне много плохого. Наверняка ты слышал, как люди говорили, будто я сошел с ума, что я пришел в этот банк с пистолетом и выбирал, кого бы убить, – Дэн говорил медленно и осторожно, не отрываясь глядя на сына. – Но я хотел сказать тебе, один на один, что это не правда. Я действительно стрелял и убил человека, но это был несчастный случай. Это произошло так быстро, что было больше похоже на страшный сон. Впрочем, теперь это не может служить мне оправданием. Такое не прощается. – Дэн помолчал, не зная, что сказать еще. – Я просто хотел, чтобы ты услышал об этом от меня, – добавил он наконец.

Чед отвернулся от него и сжал ладони, чтобы скрыть дрожь в руках.

– Этот человек… которого вы убили… Он сделал вам что-то плохое?

– Мне хотелось сослаться на это, но дело в том, что он всего лишь выполнял свою работу.

– Вы собираетесь сдаться?

– Нет.

Чед вновь повернулся к Дэну. Его взгляд стал еще напряженнее.

– Мама говорит, что вы не сможете убежать. Она говорит, что рано или поздно они вас найдут.

С минуту они сидели молча, не глядя друг другу в глаза. Наконец Дэн решился.

– Не такой уж я хороший отец, – начал он. Ему было трудно говорить об этом. – Внутри меня сидит что-то, чего нельзя выпускать наружу. Оно ослепляет меня и нагоняет страх. И я не настолько силен, чтобы просить о помощи. Когда твоя мать решила, что нам надо развестись, это было лучшее, что она могла сделать для нас всех. – Неожиданные слезы обожгли ему глаза, и Дэн почувствовал комок в горле. – Но не проходит и дня, чтобы я не думал о тебе. Я понимаю, что должен был бы позвонить или написать тебе письмо, но… Наверное, мне просто нечего было сказать. Теперь есть. – Он откашлялся. – Мне просто хочется, чтобы ты знал, что я очень тебя люблю, очень сильно, и надеюсь, что ты не слишком плохо думаешь обо мне.

Чед молчал. Дэн сказал все, что считал нужным. Пришло время прощаться.

– Ты позаботишься о своей матери?

– Да, сэр. – Голос Чеда прозвучал глухо.

– Ну, хорошо. – Дэн положил руку на плечо сына и вдруг подумал, что больше никогда уже не сделает этого. – Ты же сильный, да?

Чед неожиданно сказал:

– У меня есть фотография.

– Фотография? Какая?

– Ваша. – Чед сунул руку в карман и достал бумажник, а из бумажника – фотографию. – Видите?

Дэн взял ее в руки.. На фотографии, сделанной, как припомнил Дэн, в студии Сирс в 1978 году, была запечатлена семья Ламбертов. Дэн, еще крепкий и без бороды, лицо покрыто загаром, в глубоко посаженных глазах притаилось затравленное выражение, и Сьюзан, сидящая на фоне нарисованных горных вершин, и между ними улыбающийся четырехлетний Чед. Он вцепился руками в плечи родителей. Сьюзан выглядит больной и уставшей, но старается улыбаться бодро. Глядя на свое изображение, Дэн подумал: “Вот человек, который еще не понял, что его прошлое было куда более безжалостным врагом, чем любой вьетконговец, укрывшийся в змеиной норе. Он поддался ночным кошмарам и отказался обращаться за помощью, потому что мужчина – хороший солдат – не должен проявлять слабость. И в конце концов он выжил в этой войне, потеряв все, что ему было дорого”.

«Это фотография человека, – подумал Дэн, – который уже давным-давно пустился на юг”.

– А у вас есть моя фотография? – спросил Чед. Дэн отрицательно покачал головой, и юноша достал из бумажника сложенный листок. – Вы можете взять эту, если хотите.

Дэн развернул листок. Это была фотография Чеда в футбольной форме, с номером 59 на груди. Камера поймала его в прыжке – зубы стиснуты, а руки тянутся к сопернику, невидимому за кадром.

– Я вырезал ее из прошлогоднего журнала, – объяснил Чед. – В этот день фотографировалась вся наша команда. Коч Пирс велел мне смотреть в середину, и я смотрел.

– Ты молодец. Я бы не рискнул играть против тебя. – Дэн улыбнулся сыну. – Я возьму ее. Спасибо. – Он свернул листок, положил его в карман и вернул Чеду фотографию из Сирс-студии. А теперь, как бы ему этого не хотелось, пора была уходить.

Чед тоже понимал это.

– Вы когда-нибудь вернетесь? – спросил он.

– Нет, – сказал Дэн. Он не знал, как закончить. Чувствуя неловкость, он протянул руку. – Пока.

Чед потянулся к нему и обхватил руками плечи отца.

У Дэна замерло сердце. Он крепко обнял сына и пожелал невозможного:, возврата прошедших лет. Чтобы серебристый дождь никогда не лил на него. Чтобы Чед не был заражен, чтобы они жили с Сьюзан в ладу и чтобы он был достаточно сильным и не стеснялся просить помощи. Но Дэн понимал, что просит о чуде.

Чед сказал, прижимаясь губами к его уху:

– Пока, папа.

Дэн высвободился и выбрался из машины. Глаза у него были влажными. Он вытер их ладонью, пока шел к микроавтобусу, где его ждала Сьюзан. По пути он внезапно услышал высокий собачий лай – гав-гав-гав.