Жизнь мальчишки. Том 2 - Роберт МакКаммон

Мэр Своуп закрыл за мной дверь. Седые волосы мэра были гладко зачесаны со лба назад, а голубые глаза дружелюбно смотрели на меня.

— Присаживайся, Кори, — сказал он мне. Я в нерешительности помялся.

— Выбирай любое, — улыбнулся мэр, указывая на кресла. Я выбрал левое. Кожа кресла мягко приняла меня в свои объятия. Мэр Своуп уселся в свое кресло с изогнутыми подлокотниками за письменным столом. На бескрайней столешнице имелись телефон, кожаный стаканчик с карандашами, коробка табака “Поля и реки” и маленькая стойка с набором из четырех курительных трубок. Одна из трубок была белая, в виде мужской головы с остроконечной бородкой.

— Какой дождь на улице, настоящий ливень, верно? — спросил меня мэр, переплетя пальцы на столе перед собой. Он снова улыбнулся мне, и я ясно увидел, до чего белые у него зубы.

— Да, сэр.

— Ну что ж, фермеры рады дождю. Остается надеяться на то, что ливень не грозит нам новым наводнением, правда?

— Да, сэр.

Мэр Своуп откашлялся. Потом побарабанил пальцами по столу.

— Наверное, твои родители волнуются. Ведь они ждут тебя на улице? — внезапно спросил он.

— Нет, сэр. Я приехал один, на велосипеде.

— Вот как? Как же ты поедешь обратно, ты же весь промокнешь?

— Ничего, пережду дождь и как-нибудь доберусь.

— Это не дело, — сказал мэр. — В такой ливень не стоит разъезжать на велосипедах. Машинам заливает лобовое стекло, и водитель может не заметить тебя и сбить…

Улыбка мэра исчезла, потом снова вернулась на место, мэр словно спохватился.

— Нет, это не дело. Нужно будет что-нибудь придумать.

— Ничего, сэр, не волнуйтесь, я доберусь.

— Наверное, тебе интересно, зачем я пригласил тебя к себе? Я утвердительно кивнул.

— Вероятно, ты знаешь, что я являюсь председателем жюри литературного конкурса? Мне очень понравился твой рассказ. Да, сэр, ты заслуживаешь награды, это точно, Кори.

Мэр пошевелил пальцами над стойкой с трубками, наконец выбрал трубку в виде головы бородача и открыл свою табакерку.

— Ты здорово пишешь, Кори, у тебя хороший слог и живое воображение — ты заслужил приз. Кстати сказать, ты будешь самым молодым из всех когда-либо получивших премию на нашем конкурсе.

Я во все глаза смотрел на то, как мистер Своуп набивает трубку мелко резанным табаком.

— Я лично просмотрел все записи за прошлые годы. Ты самый молодой из всех участников конкурса, занявших призовое место. Твои родители могут гордиться тобой.

— Вероятно, да.

— Ну, не стоит скромничать, Кори! Я в твоем возрасте и мечтать не мог о том, чтобы так писать. Нет уж, сэр! Я хорошо успевал по математике, но родной язык никогда не был моим коньком!

Мэр Своуп достал из кармана книжечку спичек, чиркнул одной и поднес ее к табаку в своей трубке. Из углов его рта заструился голубой дымок. Глаза мэра не отпускали мое лицо.

— У тебя очень живое воображение, — повторил мэр. — Эта часть твоего рассказа, где ты пишешь, как увидел кого-то, стоящего в лесу у дороги… Мне эта часть особенно понравилась. Как тебе это пришло в голову?

— Это случилось… — На самом деле, уже готов был выпалить я. Но умолк на полуслове, потому что кто-то постучал в дверь. Дверь приоткрылась, и в кабинет мэра Своупа заглянула миссис Эксфорд.

— Мэр Своуп! — сказала она. — На улице льет как из ведра, просто ужас что творится! Я даже не решилась высунуть нос из-под крыльца, чтобы добежать до машины, ведь я только вчера сделала укладку! Я только хотела спросить, нельзя ли у вас одолжить зонтик?

— Не знаю. Инес, — посмотрите в шкафу, вон там. Миссис Эксфорд решительно открыла дверцы шкафа и стала копаться внутри.

— Зонтик должен быть где-то в углу, — нетерпеливо сказал секретарше мэр Своуп.

— Ну и запах тут! — донесся до нас голос миссис Эксфорд. — У вас тут что-то отсырело и гниет.

— Да, все никак не соберусь тут разобраться, займусь завтра или послезавтра, — отозвался мэр.

Наконец появившись на свет, миссис Эксфорд показала нам зонтик. В другой руке она держала какие-то вещи, покрытые белой плесенью.

— Вы только посмотрите на это! — сморщив нос, воскликнула она. — Уверена, еще немного, и у вас тут грибы заведутся!

Мое сердце упало.

Миссис Эксфорд держала в руках темный плащ в пятнах плесени и шляпу, у которой был такой вид, словно она побывала в стиральной машине, после чего ее долго и тщательно выжимали, а потом продержали в шкафу не меньше месяца, любовно выращивая на ней плесень.

Ленточка шляпы была скреплена серебряной пряжкой, под которой отчетливо виднелось сломанное зеленое перышко.

— Господи! Какой ужасный запах! — Миссис Эксфорд так скривилась, что от ее вида могло скиснуть молоко. — Для чего вы храните здесь все это старье?

— Это моя любимая шляпа. Была любимой, во всяком случае. Я испортил ее в ту ночь, когда случилось наводнение. А этот плащ, кстати, я ношу уже пятнадцать лет. Я к нему привык.

— Теперь я понимаю, почему вы так долго не позволяли мне прибрать у вас в гардеробе! Что еще вы там прячете?

— Это вас не касается! Вам пора идти, Инес! Наверное, Лерой уже заждался вас дома.

— Вы позволите мне выбросить этот хлам по дороге?

— Нет, Господи, конечно, нет! — воскликнул мэр Своуп. — Положите вещи обратно и закройте шкаф!

— Ей-богу, — проговорила миссис Эксфорд, выполняя просьбу мэра и убирая вещи обратно в шкаф, — мужчины крепче цепляются за свои старые вещи, чем детишки за свое одеяльце.

С этими словами миссис Эксфорд крепко захлопнула дверцы шкафа с отчетливым щелчком замка.

— Из шкафа здорово воняет, мистер Своуп, имейте в виду.

— Все в порядке, Инес. Отправляйтесь домой да ведите поосторожней.

— Хорошо, мэр.

Миссис Эксфорд быстро взглянул на меня и вышла из офиса с зонтиком под мышкой.

Во время этого разговора я не только не проронил ни слова. Он даже не вздохнул. Наконец вспомнив о том, что нужно иногда дышать, я выдохнул, чувствуя, что мои легкие готовы разорваться.

— Ну вот, Кори, мы с тобой снова одни, — проговорил мэр Своуп. — На чем же мы остановились? Ax да: мужчина на опушке леса. Как ты догадался вставить его в свой рассказ?

— Я.., я…

Шляпа с зеленым пером лежала в шкафу всего в каком-то десятке футов от меня. И мэр Своуп был тем самым человеком в шляпе, которого я видел в ночь наводнения, когда вода заливала улицы Братона.

— Я.., я нигде не написал о том, что это был именно мужчина, — пролепетал я в ответ. — Я просто написал, что там стоял кто-то, я даже не разглядел, кто именно.