Омен. Последняя битва - Гордон Макгил

Симптомы были налицо. Харвей Дин понимал, что ему грозит опасность превратиться в бросовую, ненужную вещь. Он боялся теперь просыпаться по утрам и идти на работу, чувствовал себя в присутствии Дэмьена на грани срыва. Дин пытался найти хоть какой-нибудь выход, но ничего путного придумать не мог. От этого никуда не уйти. Он вынужден помалкивать и надеяться на лучшее. Его будущее в чужих руках.

Чудовищность ситуации заключалась в том, что Дин внезапно обнаружил в себе страстную отцовскую любовь. Он был без ума от своего сынишки. Дин обожал в нем все, начиная с крошечных ноготков на пальчиках до торчащих на голове волосиков. Он любил малыша сильнее, чем Барбару и Дэмьена, вместе взятых. Однако вздумай он удрать с ребенком хоть на край света, его все равно нашли бы. Дин что-то пробормотал в телефонную трубку и взглянул на Дэмьена.

– Израильтяне вцепились в Шредера, – заявил Дин. – Придется его ликвидировать, пока он еще не проболтался.

Дэмьен не отрывался от бумаг. – Ну так сделайте это, – бросил он. – У нас нет возможности подобраться к нему, – возразил Дин, не скрывая отчаяния в голосе. – Его ведь держат в Тель-Авиве, а ты один можешь сделать это, Дэмьен.

– Ты тоже в состоянии позаботиться об этом.

– Но ведь я только что сказал тебе…

– А я сказал тебе, – перебил его Дэмьен, поднимая, наконец, голову от письменного стола и насквозь прожигая взглядом Дина. – Я еще раньше говорил тебе, что силы мои будут убывать с каждым новым днем Назаретянина. Сколько еще осталось мальчиков?

– Может быть, один или два, – заверил Дин, взмолившись про себя, чтобы Дэмьен оставил его в покое.

– Включая твоего сына.

– Моего сына? – всполошился Дин. – Но, погоди, я же тебе говорил, что он родился двадцать третьего марта. Дэмьен, поверь, он…

– Убей Назаретянина, тогда поверю. Зазвонил телефон, и Дин так вцепился в трубку, будто это была соломинка, за которую хватается утопающий. В трубке что-то хлюпало, и Дин нахмурился.

– Да? Кто это? – Он повернулся к Дэмьену. – Это сын Кейт Рейнолдс. Он звонит из автомата. Откуда у него твой номер?

– Я ему дал. Дэмьен поговорил с мальчиком и повесил трубку, а Дин исподтишка взглянул на него, пытаясь уловить, не вернется ли Дэмьен к начатому разговору.

– Будь осторожен, Дэмьен. Его мать звонила сегодня утром и хотела тебя видеть. Мне удалось отговорить ее, но…

– Почему ты мне ничего не сказал об этом? – оборвал его Дэмьен. – Я сам хотел поговорить с ней.

– Но это опасная женщина, стоял на своем Дин. – Ее телешоу и так уже растревожило…

– Мне решать, кто для меня опасен, а кто – нет, – отрезал Дэмьен с потемневшим от гнева лицом. – Найди ее по телефону и передай, чтобы сегодня днем она приехала ко мне домой. Но не вздумай проболтаться о Питере.

– Ты хозяин, – буркнул Дин и сделал пометку в блокноте. Когда Дэмьен покинул кабинет, Дин вздохнул с облегчением.

Харвей рано покинул здание посольства, его терзали страх и сомнения. Автомобиль влился в вечерний поток машин и несся сквозь город на север. Через некоторое время Дин достиг холма, радуясь,что едет домой. Он желал только одного – чтобы телефон умолк навечно. Ах, если бы он мог прийти домой и, захлопнув за собой дверь, отгородиться от всего мира!

Дин поставил машину в гараж, вошел в дом и прямо с порога окликнул жену. Ответа не последовало. Он заглянул в кухню и столовую. Может быть, она вышла куда-нибудь? Хотя обычно она оставляла ему записку. Дин плеснул в бокал спиртного и по лестнице поднялся в свой кабинет. Открыв дверь, он замер, ошарашенно уставившись на бедлам, представший перед глазами.

Барбара с ребенком на коленях сидела в его кресле. Вокруг нее на полу были разбросаны бумаги. Тут же валялась опрокинутая картотека, ящики были выдвинуты.

– Какого черта? – начал было Дин и двинулся вперед. Барбара вся съежилась и крепко прижала к себе ребенка. Лицо ее исказилось гневом, глаза покраснели от слез.

– Не подходи к нему!.. – закричала она. – Убийца!

– Ты с ума сошла? – Дин попытался сделать шаг в ее сторону. Барбара схватила нож для разрезания бумаг и выставила его перед собой. Дин с побелевшим лицом застыл как вкопанный.

– Только тронь его, и я тебя прикончу, – выдавила жена.Как ты прикончил всех этих детишек.

Дин протестующе открыл рот, но не смог издать ни звука. – Сегодня приходил священник, – выпалила Барбара, – и рассказал о Дэмьене Торне. Он объяснил, кто такой твой шеф, и предупредил, что Торн убьет моего ребенка так же, как убил всех остальных, родившихся в этот час.

«Отрицай, отрицай все!» – мелькнула в голове Дина мысль, и он заговорил охрипшим голосом:

– Ты хочешь сказать, что веришь этим религиозным маньякам, которые… Нет, – оборвала его Барбара, царапая ножом стол. – Я сама нашла доказательства. – И протянула ему копии свидетельств о рождении.

Крыть Дину было нечем. Он тряхнул головой и принялся тереть лицо, будто получил удар в челюсть. Вид его был жалок. Ненависть в Барбаре мгновенно улетучилась, она подошла к Дину.

– Ради Бога, Харвей, помоги священнику уничтожить Дэмьена! Дин взглянул на жену и кивнул. Окрыленная его согласием, Барбара кинулась к мужу.

– Он говорит, что ты можешь это сделать. Дэмьен доверяет тебе. Харвей, пожалуйста, свяжись со священником. Ради любви к Богу… ради любви к сыну.

Дин обнял жену. Они стояли среди всего этого хаоса, прижавшись к ребенку, и покачивались из стороны в сторону. Младенец улыбался им и дергал Дина за волосы.