Противостояние - Стивен Кинг

Ник указал на дверь дома:

– Хотите зайти? Родные мои, да! Все мы сейчас зайдем внутрь. Том украшал дом!

Ральф и Стью удивленно переглянулись и последовали за Ником и Томом по ступенькам крыльца. Том всегда «украшал». Он не «обставлял», потому что дом ему достался, само собой, со всей обстановкой. Входя внутрь, человек попадал в безумно перемешанный мир Матушки Гусыни.

Огромная клетка с чучелом зеленого попугая, аккуратно закрепленным проволокой на жердочке, висела сразу за порогом, и Нику пришлось поднырнуть под нее. Том, отметил для себя Ник, украшая дом, не тащил в него все, что попадало под руку. Иначе он превратился бы в сарай, куда свозится для распродажи всякий хлам. В «украшениях» чувствовалась некая идея, которую, возможно, не мог понять обычный человек. Скажем, над камином висела большая квадратная доска, к которой ровно и аккуратно крепились таблички с извещениями о приеме кредитных карточек. «ЗДЕСЬ С РАДОСТЬЮ ПРИМУТ ВАШУ КАРТОЧКУ “ВИЗА”», «ПРОСТО СКАЖИ “МАСТЕРКАРД”», «МЫ УВАЖАЕМ “АМЕРИКАН ЭКСПРЕСС”», «ДАЙНЕРС КЛАБ». Возникал вопрос: откуда Том знал, что все эти таблички взаимосвязаны? Читать он не умел, но каким-то образом понял, что они должны быть вместе.

Большой пожарный гидрант из пенопласта стоял на кофейном столике. Мигалка с патрульного автомобиля – на подоконнике, где она могла улавливать солнечный свет и отбрасывать синие блики на стену.

Том провел их по всему дому. Игровую комнату в подвале заполняли чучела птиц и животных, найденные Томом в магазине таксидермиста. Подвешенные на практически невидимой струнной проволоке птицы парили в воздухе: совы, и ястребы, и даже лысый орел с поеденными молью перьями и без одного желтого стеклянного глаза. Сурок стоял на задних лапках в одном углу, суслик – в другом, ласка – в третьем. А середину комнаты занимал койот, на которого, похоже, смотрели все животные поменьше.

Поручень лестницы, ведущей наверх, был обернут полосами белой и красной самоклеящейся бумаги и напоминал парикмахерский столб. В верхнем коридоре на струнной проволоке висели истребители: «фоккеры», «спэды», «юнкерсы», «зеро», «спитфайеры», «мессершмитты». Пол в ванной Том выкрасил в ярко-синий цвет, и по нему «плавала» коллекция игрушечных яхт и катеров, огибая четыре белых фаянсовых острова и один белый фаянсовый континент: ножки ванны и основание унитаза.

Наконец Том отвел их вниз, и они сели под коллажем из табличек с объявлениями о приеме кредитных карточек, напротив трехмерной картины с Джоном и Робертом Кеннеди, стоящими на фоне окрашенных золотом облаков. Называлась она «БРАТЬЯ ВМЕСТЕ НА НЕБЕСАХ».

– Вам понравилось украшательство Тома? Что вы думаете? Красиво?

– Очень красиво, – ответил Стью. – Скажи мне, эти птицы внизу… они никогда не достают тебя?

– Родные мои, никогда! – удивленно сказал Том. – Они же набиты опилками!

Ник протянул Ральфу записку.

– Том, Ник хочет знать, не будешь ли ты возражать, если тебя снова загипнотизируют. Как это делал Стэн. На этот раз по важному делу – не для игры. Ник говорит, что потом он тебе все объяснит.

– Валяйте, – ответил Том. – Тебе-е-е о-о-о-очень хо-о-о-очется спа-а-ать… да?

– Да, именно, – ответил Ральф.

– Вы хотите, чтобы я снова смотрел на часы? Я не возражаю. А вы будете раскачивать их взад-вперед? О-о-о-очень… хо-о-о-чется… – Том с сомнением посмотрел на них. – Только я не чувствую себя очень сонным. Родные мои, нет. Вчера вечером я рано лег спать. Том Каллен всегда ложится спать рано, потому что нет телевизора и смотреть нечего.

– Том, ты хотел бы увидеть слона? – мягко спросил Стью.

Глаза Тома мгновенно закрылись. Голова упала на грудь. Дыхание стало глубоким и медленным. Стью в изумлении смотрел на него. Ник дал ему ключевую фразу, но он не знал, сработает ли она. И уж совсем не ожидал, что сработает настолько быстро.

– Все равно что сунуть голову курицы под крыло, – восхитился Ральф.

Ник протянул Стью подготовленный «сценарий» для установки. Стью ответил долгим взглядом. Ник глаз не отвел, а потом кивнул, предлагая Стью продолжать.

– Том, ты меня слышишь? – спросил Стью.

– Да, я тебя слышу, – ответил Том, и его голос заставил Стью вскинуть голову.

Этот голос отличался от обычного голоса Тома, но Стью никак не мог понять, чем именно. Голос Тома напомнил ему о событии, случившемся с ним в восемнадцать лет, когда он заканчивал старшую школу. Перед церемонией они сидели в раздевалке для мальчиков, все парни, с которыми он ходил в школу с… с четырьмя – с первого дня в первом классе, со многими другими – чуть меньше. На мгновение он вдруг увидел, как сильно изменились их лица с тех давних дней, с тех первых дней, и этот миг озарения настиг его, когда он стоял на полу раздевалки с черной мантией в руках. От того видения по телу пробежала дрожь, так же как и сейчас. Лица, на которые он смотрел, уже не были лицами детей… но еще не стали лицами мужчин. Эти лица принадлежали тем, кто оказался между этими двумя четко определенными состояниями. И голос, идущий из темных глубин подсознания Тома, оказался сродни этим лицам, только грусти в нем было неизмеримо больше. Стью подумал, что это голос человека, которому не суждено стать мужчиной.

Но они ждали продолжения, и он продолжил:

– Я Стью Редман, Том.

– Да, Стью Редман.

– Здесь Ник.

– Да, Ник здесь.

– Ральф Брентнер тоже здесь.

– Да, Ральф тоже.

– Мы твои друзья.

– Я знаю.

– Мы хотим, чтобы ты кое-что сделал, Том. Для Зоны. Это опасно.

– Опасно…

Тревога прошла по лицу Тома, медленно, как тень облака по кукурузному полю.

– Мне придется бояться? Мне придется… – Он замолчал, вздохнул.

Стью обеспокоенно глянул на Ника.

Тот беззвучно, одними губами произнес: Да.

– Это он. – Том вновь вздохнул, очень тоскливо. С таким звуком ноябрьский ветер проносится сквозь кроны лишенных листвы дубов. Стью почувствовал, как у него внутри все дрожит. Ральф побледнел.

– Кто, Том? – мягко спросил Стью.

– Флэгг. Его зовут Рэнди Флэгг. Темный человек. Вы хотите, чтобы я… – Опять вздох, тоскливый и долгий.

– Откуда ты его знаешь, Том?

Этого в сценарии не было.

– Сны… во снах я видел его лицо.

Во снах я видел его лицо. Но никто из них не видел его лица. Оно всегда оставалось сокрытым.

– Ты его видел?

– Да…

– И как он выглядит, Том?

Том долго молчал. Стью уже решил, что ответа не будет, и собрался вернуться к сценарию, когда Том заговорил:

– Внешне он ничем не отличается от любого прохожего на улице. Но когда он улыбается, птицы падают замертво с телефонных проводов. Когда он смотрит на тебя определенным образом, твоя простата раздувается, а моча жжет. Трава желтеет и высыхает там, куда он плюет. Он всегда снаружи. Он пришел из вневременья. Он сам этого не знает. У него имя тысячи демонов. Иисус однажды заставил его вселиться в стадо свиней. Имя ему – Легион. Он боится нас. Мы внутри. Он владеет магией. Он может призвать волков и жить в воронах. Он – король пустоты. Но он нас боится. Он боится… того, что внутри.