Призрак прошлого - Людмила Белякова

– Нет, – опять помотал головой Андрей.

– Да те детальки, которые из свинца надо было отлить, из пла-ти-ны изготовили! А?! Каково! «Пете» – это же платина, стратегический материал! Дороже золота втрое-вчетверо! А?!

«А чё особенно удивляться-то? Здесь и не такое бывает», – подумал с элегической грустью Андрей, тем не менее из солидарности подхватил задорный смех главреда.

– Когда эти детали на завод привезли, руководству заводскому поголовно дурно сделалось: пломбированные ящики, конвой с оружием, сотрудники в штатском – жуть!.. Они думали, это за ними пришли – годы-то какие были!

– Вот это я хорошо представляю, – согласился Андрей.

– Да, а когда все раскручивать начали, начальству совсем худо стало – им хотели экономическую диверсию пришить, хищение стратегического сырья…

– И чем дело кончилось?

– Да особенно ничем, кроме парочки инфарктов среди заводского руководства. Девчонке той выговор хотели вкатить для острастки – за невнимательность, так та отговорилась, что она, мол, русская, комсомолка и этих буржуйских букв не знает и знать не желает. Ее поняли.

– Да, Михал Юрич, «полна, полна чудес могучая природа». Особенно природа русской души. Но что с машинками-то делать будем? У меня один ход пока.

– А ты его и разрабатывай, – радостно посоветовал Борода. – К следующему номеру управишься?

– К следующему у меня пираньи. Это через номер.

– Давай, сынок! Ты у нас одна надежда и опора.

«Ну, раз главный позволил… Где телефон того Валеры?»

Мобильный искателя сокровищ был отключен. Это Андрея расстроило: что, если он упустил возможность сделать забойный материл? Волей-не волей пришлось сесть и по горячим следам набросать статью про новации в старой, доброй «Подкове». Вышло здорово, но… Не его. Юмор взаймы.

«Это не в счет, – грустно подумал Андрей. – Самоигральный материал. Не моя заслуга. И обыватель, которому такие игры не по карману, скорее всего, возмущаться начнет. Скажут: жиру бесятся олигархи. И кстати, будут правы».

Дома, когда уже можно было открыть окна и запустить в квартиру вечернюю прохладу, Андрей решил еще раз позвонить таинственному Валере.

– Да! – неожиданно зазвучал голос в мобильнике.

– Привет, братан, – поспешно ответил Андрей. – Ты, что ли, машинками интересуешься?

– Я, – неуверенно отозвался Валера. – А ты кто?

Вероятно, молодые мужчины на его объявления не откликались.

– Я-то в принципе не в мейнстриме, но могу подсказать одно местечко, где эти твари водятся. Там еще конь не валялся.

– Сколько хочешь? – сразу перешел к делу Валера.

– Сколько не жалко. За комиссию. Мне самому светиться не резон, а ты подъедь, прикинь, подойдет ли…

– Чего ты байду гонишь? Сам знаешь – нужна жестянка, четырехзначка на семь! Есть такая – возьму! Нет – разбежались!

– Хорошо, остынь. Сейчас я поднимусь на чердак, гляну поконкретнее. Там этого металлолома как грязи.

Валера, тихо, но внятно матюгнувшись, отключился.

«Вот, кое-что выясняется. Их интересуют жестяные номера на этих, как их, бабках… Бабки под номером, начинающимся с «семерки». Черт-те что, даже на каламбур не тянет… Надо бы наведаться к бабе Мане… Узнать, как развиваются события. Завтра и пойду».

Жара, необычная для мая, становилась неким определяющим фактором действительности. Телевидение, всю зиму только и говорившее о необычайно теплой зиме, принялось живо обсуждать майскую жару. В самом деле, приходилось думать, как составить график передвижений так, чтобы не париться на улице или в транспорте в послеполуденное пекло.

То и дело отключалось истощенное вентиляторами электричество, работать за компьютером было стремно.

– Шеф, на Ямки эти меня отпустите? – спросил, заглянув в комнату главного, Андрей. – А то через номер я темами исчерпаюсь…

– Ага, иди… А ты с этими… э-э… официантками там ничего не преувеличил? В творческом, так сказать, порыве? Не потянет нас этот менеджер за диффамацию?

– Да вы чё, Михал Юрич! – выпятил губу Андрей. – Он сам полтиража выкупит и как рекламу раздавать станет!

В пригород, куда не достала алчная лапа застройщика, Андрей попал еще до сиесты. Район был зеленый, тесно заставленный домишками, небогатыми, в три окна. На улочке, по которой не разъехались бы две легковушки, не было ни души.

«Ну как не Московская область!.. Пустыня! Спросить не у кого, номеров на домах нет…»

Наконец, в конце улицы показалась женская фигура. Андрей остановил машину.

– Здравствуйте! – заговорил с аборигенкой еще издали.

– Здрасте, – процедила она, недоуменно оглядываясь на него.

«Ага, я у нее первый мужчина за весь день», – внутренне скривился Андрей.

На нескладной, давно и безнадежно оплывшей фигуре было напялено светлое ситцевое платье – просто ночная рубашка с карманами и шлевками для несуществующего пояса.

«Господи, да где ж такое уродство производят? Или местный от-кутюр?»

– Тарасова Мария Федоровна где тут проживает, не подскажете?

– А вам зачем? – поинтересовалась женщина подозрительно.

«Посвататься к ней хочу, блин! Такие браки у нас в столичном регионе очень в ходу!»

– Я из газеты…

Андрей вынул из нагрудного кармашка стикер с адресом.

– У нее дом номер восемь.

– Не зна-а-аю, – покачав головой, ответила женщина, все так же сканируя его. – Нет у нас таких.

Во взгляде ее читалось: «Железом каленым пытай – не скажу!»

– Спасибо, – бодрясь, ответил Андрей и покатил вверх по улочке, явственно представляя, как аборигенка пристально глядит ему вслед.

«Это когда-нибудь у них кончится? Ведь прекрасно знает и молчит просто от… А отчего она молчит? Ведь совсем не старая, еще и пятидесяти нет, а пуганая-то!»

Дом номер восемь отыскался на удивление легко – по надписи на жестяном почтовом ящике. Там же была и нужная Андрею фамилия. Видимо, баба Маня некогда была пламенной коммунисткой, потому что на ящике чудом сохранились обшарпанные, выцветшие остатки вырезанных газетных заголовков «ПРАВДА», «ЛЕНИНСКОЕ ЗНАМЯ» и прочее в этом духе.

«Отсюда и активная жизненная позиция».

Андрей снял проволочную петлю, изображавшую запор калитки, прошел во двор. На крылечке, на самом солнце, лежал, распластавшись, пушистый черный кот.

– Приятель, а ты, часом, не закипишь? – вполне серьезно осведомился Андрей.

Кот никак не отреагировал, но дверь приоткрылась, и оттуда выглянула недавняя знакомица.

– Здравствуйте, Марь Федоровна, я Андрей, из «Крестьянской газеты». Помните меня?