Логово снов - Либба Брэй

– Ринальдо? – молвил он небрежно, когда Генри закончил.

Пророк возвел очи горе, нахмурился, потом опустил их на Генри.

– Могу я говорить откровенно, мистер Дюбуа?

– О, мне бы так этого хотелось, мистер Ринальдо, – поспешно сказал Генри, которому этого ну совсем не хотелось.

– Боюсь, ваша песня недотягивает до стандартов нашей компании. Она слишком джазовая, слишком… сложная. Духи находят ее странной и неприятной.

– На меня очень повлиял музыкальный стиль Нового Орлеана, где я вырос.

– Ну, так у нас здесь не Новый Орлеан, малыш. Это большой столичный город. Ты замахнулся на славу Джорджа и Айры Гершвинов, Ирвина Берлина, Герберта Аллена и еще тысячи других композиторов, кропающих песенки, которые публику хлебом не корми, дай пораспевать в дансинге на ближайшем углу, – мистер Хаффстадлер распростер пухлые ручки с таким видом, словно один этот жест уже объяснял все и самым исчерпывающим образом. – Нам нужны песни, которые сможет петь кто угодно и где угодно. Популярные песни. Песни, которые приносят деньги.

– Духи согласны с вами, – заметил Поразительный Ринальдо, нахмуренно разглядывая свои ногти, словно это их судьба, а вовсе не будущее Генри в музыкальном бизнесе, висела сейчас на волоске. Он даже подарил Генри извиняющуюся улыбку, такую же бесчестную, как и его пророчества.

– Увы, молодой человек, это явно не Ирвин Берлин.

Мистер Хаффстадлер в подтверждение этих слов ткнул в воздух сигарой.

– Ирвин Берлин! Без гроша за душой. Даже по-английски не говорил, помилуй меня боже. Карьеру начинал на улицах Нижнего Ист-Сайда. А теперь? Крупнейший автор песен в Америке – и миллионер, разумеется. Что тебе действительно надо, дружок, так это чтобы твоя музыка звучала, как у Ирвина Берлина.

Генри вымучил что-то вроде улыбки.

– Ну, у нас уже есть один мистер Берлин, сэр. Второй такой же будет лишним.

– Парень, если бы мне предложили сотню Ирвинов Берлинов, я бы взял. Я – бизнесмен. Если ты мне напишешь песню про вскрытие трупов и извлечение внутренних органов и она вдруг продастся, давай, я в деле.

– За-а-а-апо-о-о-ор…

– Это еще что такое?

– Ничего особенного, – быстро сказал Генри.

Словно по заказу, на пороге возникла Тэта.

– Ах, простите! Мне так жаль, я помешала… – пролепетала она, хлопая ресницами и усиленно строя из себя заблудившуюся крошку – один из ее коронных номеров.

– Ничуть, ничуть, мисс?.. – Мистер Хаффстадлер окинул ее профессиональным взором с головы до ног.

– Найт, Тэта Найт, – та мгновенно повзрослела, набралась наглости и пленительно улыбнулась ему, широко распахнув очи. – А вы, должно быть, единственный и неповторимый Бертран Дж. Хаффстадлер? – промурлыкала она.

– А я – Поразительный Ринальдо, провидец Будущего, Чтец Мыслей, Пророк и Советник великих мира сего, – сообщил, целуя ей руку, обладатель всех этих титулов.

Низкопробные музыкальные издатели, прошу любить и жаловать, – подумал про себя Генри.

Мистер Хаффстадлер тем временем кокетливо зализал назад свои редеющие волосы.

– Итак, чем могу помочь вам, моя юная леди?

– О, да, мистер Хаффстадлер, я очень надеюсь на вашу помощь. Я просто места себе не нахожу, – молвила Тэта, закидывая крючок. – Понимаете ли, я работаю в ревю у мистера Зигфельда…

– В ревю? – жадно ляпнул Ринальдо, не успев себя сдержать. – Точно, я так и почувствовал!

– Шутите? Неужели правда? О, боже! – заворковала Тэта, неистово трепеща ресницами.

Генри пришлось зажать себе рот рукой, чтобы не засмеяться в голос. Свои коронные роли Тэта играла не на сцене.

– Так вот, Фло – я хочу сказать, мистер Зигфельд – как раз ищет себе новую песню, а я тут была в одном ночном клубе и услыхала совершенно умопомрачительную вещицу – но я не знаю, кто ее написал, представляете! И вот я вроде как надеялась, что вдруг вы знаете или – раз уж вы такая большая шишка в бизнесе – даже сами ее опубликовали?

– Ну, если мы этого еще не сделали, то непременно сделаем! – мистер Хаффстадлер игриво ей подмигнул.

– Как эта умопомрачительная вещица называлась, милочка?

– Вот дьявол, я не знаю!

– Ринальдо? – мистер Хаффстадлер обратил взор на пророка, который заметно побледнел.

– Э-э-э… духи не считают нужным помогать мне на сей раз.

– Ну, может, вы нам хоть напоете чуточку, а, мисс? – попробовал издатель.

– Конечно! Там было примерно так… – и Тэта затянула припев песенки Генри, намеренно опуская слова там и сям и подмурлыкивая, как если бы и правда слышала ее только раз в жизни.

Генри вытаращил глаза в притворном изумлении.

– Но, мисс, это же моя песня!

– Ваша? Да вы шутите!

– Нет, правда, моя.

Генри подхватил припев, вставив все пропущенные ею слова. Тэта смотрела на него так, будто сейчас упадет в обморок, а в конце разразилась бурными аплодисментами.

– О, боже, это прекрасно! Скорее идемте со мной – вы должны сыграть это мистеру Зигфельду!

– Сложно поверить в такую удачу, – заулыбался Генри.

– Это уж точно! – заухмылялся у себя за столом мистер Хаффстадлер. – Вы, детки, что, думаете, я из грузовика с репой выпал? Песня у вас хреновая, мистер Дюбуа, а этот фарс и того хуже. Пошли оба вон, пока я вас отсюда не вышвырнул!

– Да ну? – Тэта выкинула за ненадобностью и улыбку, и сладкий голосок вместе с ней. – Да вы не узнаете действительно хорошую вещь, даже если она встанет перед вами и долбанет хорошенько по я…

– Аскот! – быстро сказал Генри. – Могу я сопроводить вас, мисс Найт?

– Сделайте милость, мистер Дюбуа, – сказала та и доверительно наклонилась к Поразительному Ринальдо. – А если бы вы и правда умели читать мысли, вы бы сейчас стояли красный, как помидор, прочитав мои, наглый вы жулик.

И она хорошенько грохнула за собою дверью.

Дэвид Кон широко улыбнулся им из-за пишущей машинки.

– Хорошая была попытка.

– И почти сработала, – Генри приветливо коснулся полей шляпы. – Счастлив был с вами познакомиться.

– Аналогично, – Дэвид закопался в бумаги, застенчиво поглядывая на него. – Надеюсь, мы еще встретимся. Эй, кстати…

– Да? – Генри обернулся на пороге.

– Это всего лишь мое мнение, но мне ваша песня показалась чертовски хорошей.

– Просто хорошей или прямо-таки чертовски?

– Ну, в ней нет ничего такого, что не сумели бы поправить прорва тяжелой работы и еще немного чувства.

– Вы, никак, тоже пророк? – пошутил Генри.