Темная материя - Питер Страуб

Хейвард и Милстрэп провели Мэллона и ребят через входную дверь в помещение — то ли прихожую, то ли гостиную с потрепанной и вытертой кожаной мебелью около остывшего камина. Парень в гавайской рубашке, шортах и сандалиях оторвал взгляд от компьютерного пасьянса и проорал:

— Какого черта здесь дети, Хейвард?

— В помощь на кухне, — ответил Хейвард.

— Тебя, козла, надо в помощь на кухне, — буркнул парень.

Говарду удалось поговорить со Спенсером с глазу на глаз, только когда Хейвард привел их вниз, в просторную пустую комнату со сценой и баром в противоположных концах. Когда двое молодых людей позвали Хейварда и Милстрэпа и те отошли от арочного дверного проема, Говард описал Мэллону свою проблему. Он боялся, что Мэллон рассердится или откажется переехать из подвала, и в волнении путал слова.

«Не проблема, — сказал Мэллон. Он и не собирался возвращаться в магазин сегодня ночью. — Перекантуюсь, — сказал, — у Мередит. Были кое-какие затруднения на этом фронте, но сейчас все опять первый класс. Ты же знаешь, женщины — они немножко с приветом. Кстати, нет нужды об этом рассказывать Миноге. Договорились?»

«На этом фронте»? «Перекантуюсь»? «Первый класс»? Этот человек говорил на английском?

— Договорились, — ответил он.

Он хотел сказать: «Забудь о завтра, забудь обо всем, моя любовь, возможно, ты знаешь, что за тобой следят, но не ведаешь, с чем связался. Обрати внимание на то, что сказали тебе. Откажись, пока не поздно».

Но как сказать такое Спенсеру Мэллону? Это невозможно. Маленький Говард Блай застыл в нерешительности. Двое парней из студенческого братства, совещавшиеся с Китом и Бреттом, принялись выстраивать ребят в очередь. Они следили, как пришедшие проходят через арку, так внимательно, будто пытались запомнить их лица. Говард почувствовал, что особое внимание обратили на Миногу и на него. Когда Милстрэп повел их в пустую кухню, Говард оглянулся и увидел, как Кит Хейвард сунул сложенные купюры в карман.

Милстрэп объявил, что их привели заранее, дабы избежать жесткого контроля на входе. Мэллон и Мередит прошли бы и так, что же касается старшеклассников — в «Бета Дельт» знают, что их наняли для работы по кухне. Когда выяснилось, что это обычная вечеринка, с одним только пивом, без еды и закусок, сказали, пардон, идите, помощнички, в задницу, правильно? В общем, Хейвард якобы забыл им передать. Невелика беда, верно? По официальной версии, им полагалось сидеть на кухне до полуночи, потом выйти и начинать драить зал. На самом деле они могли подождать, пока в зале станет достаточно шумно — может, минут через пятнадцать после начала, — и тогда делать что им вздумается. Если они будут хорошо себя вести, люди в «Бета Дельт» будут им только рады. И пиво, кстати, дармовое. Пей сколько влезет, главное — не блевать и не отключаться.

Мэллон и Мередит Брайт остались с Хейвардом и Милстрэпом. Почти час ученики Мэдисон Уэст болтались, всеми забытые, на кухне. Потом загудели голоса, заиграл блюз, и маленькая банда просочилась в зал. Свет был потушен, пары кружились под музыку. Толпа сразу же разделила ребят.

Говард и его друзья никогда не бывали на вечеринке, хоть отдаленно напоминающей эту. В школе для больших тусовок обычно занимали целые дома, где всегда можно уединиться в более спокойной, менее забитой народом комнате или просто выйти на лужайку. Можно слушать пластинки и надеяться, что кто-нибудь догадается притащить пивка. Здесь же все набились в одну комнату, все орут и визжат. Такого оглушительного грохота он никогда не слышал: бас пульсировал у него в груди, ритм прошивал тело насквозь. Все, даже танцующие, держали большие пластиковые стаканы с пивом — оно выплескивалось на одежду и на пол. Громкая, жесткая, необычайно заводная музыка, отражаясь от стен, ввинчивалась в уши. Говард двинулся по краю танцплощадки, протискиваясь сквозь толпу, а люди даже не замечали его. Когда он наконец протолкался к бару, перед ним очутилась Минога — тянулась взять пару шестнадцатиунцевых стаканов у паренька за стойкой. В очередной раз он с болью осознал, что Минога — девушка, настоящая девушка, а не пацанка, в роль которой вживалась настолько успешно, что он считал ее своим парнем в компании. Хуже того, сегодня она была сногсшибательна. Удивительное дело: словно почувствовав душевную боль, всякий раз терзавшую Гути в такие моменты, Минога вручила ему увенчанный шапкой пены стакан.

Он отошел чуть в сторону и выхватил взглядом в толпе Кроху, танцующего с потрясающей девчонкой: длинные прямые светлые волосы, большие темные очки и стройные белые ноги. Кроха глупо улыбался во весь рот. Толпа сомкнулась, и Говард увидел зловеще ухмыляющегося Кита Хейварда — тот что-то шептал на ухо другому студенту. Говарду показалось, что Хейвард говорит о нем, и он с отвращением отвернулся.

С Миногой они воссоединились полчаса спустя, с жадностью глотая пиво, растворяясь в музыке. Когда опьянел настолько, что забыл о комплексах, Говард начал танцевать, дико, самозабвенно, выбрасывая руки, качаясь и подпрыгивая. Девушка из колледжа со смехом посторонилась, освобождая ему пространство, и вскоре она и еще одна студентка прыгали вокруг него — партнерши и зрители одновременно. Коренастый парень с волосатыми руками приблизился к девушкам и принялся изображать гребца и шлюпку, а затем, ухватив себя за нос, тонущего. То был приятель Хейварда, но Говард не мог вспомнить, откуда он это знал. Кто-то передал ему очередные шестнадцать унций пива — третий стакан, — пиво пошло носом, когда он засмеялся над приятелем Хейварда. Ах да. Они же говорили друг с другом, вот откуда он знает.

Держа блондинку за талию, Кроха улыбнулся ему и погрозил кулаком. Когда Говард скопировал жест, парень схватил его за руку и прокрутил вокруг себя. Гути хохотал, почти все пиво выплеснулось на пол. Он поймал взгляд Миноги, щебечущей с двумя парнями, смахивающими на футболистов. Минога тоже рассмешила его, рассмешил и плотный мужчина в сером костюме, попавший в поле зрения.

Говард почувствовал, как подогнулись колени. Он чуть не шлепнулся на мокрый пол, но кто-то подхватил его и рывком выпрямил. Стоять он мог, хотя ноги были как деревянные.

Музыка стала еще жестче. В уши как будто напихали ваты, танцоры превратились в смутные силуэты. Кто-то усадил Гути на стул. Футболисты один за другим прошли мимо, однако Миноги с ними не было. Потом вдруг и он отправился через зал, ему помогли миновать дверь и привели в едва освещенную комнату с матрасами и громадными мягкими подушками вместо диванов и кресел. Крепыш с волосатыми руками уложил его на гигантскую подушку и только начал укладываться рядом, как ворвался Спенсер Мэллон, столкнул парня, врезал ногой ему в живот и поднял Говарда.

— Надеюсь, тебе очень нравится на первой студенческой вечеринке, Гути, — сказал он и повел его обратно в зал.

— Только старики так говорят: «вечеринка», — сообщил ему Говард.

В зале стало тише: группа ушла на перерыв. Толпа устремилась к бару, а потом снова стеклась, завязалась в узел перед сценой. До Говарда дошло, что Спенсер Мэллон отпустил его, и он побрел, уже не так неуверенно, к продавленному старому дивану у стены и сел рядом с пьяным студентом в полосатых шортах. Парень взглянул на него и пробормотал: