Месть и пламя - Мара Вульф

– Мы могли бы убить Селесту и Нексора, и тогда ты сможешь править Ардялом вместе с Яроном. При помощи армии я расширю твои владения. Тебе же нравится мой сын. Из него получится хороший король.

Сын, который находился бы под ее каблуком, обреченный подчиняться каждому ее приказу.

– Могу я подумать?

Сам факт того, что в ее голове родился такой план, доказывал, что Брианна сошла с ума. А то, что она открыла его мне, это лишь подтверждало. Я могла бы пойти к Селесте и Нексору и донести на ее.

Очевидно, ее посетила та же мысль. В чертах лица ведьмы отразился расчет, как будто она взвешивала все за и против того, что случится, если она покончит с моей жалкой жизнью прямо здесь.

– Если присоединишься ко мне, я сниму заклятие. Ярон сможет снова стать тряпкой, каким был и всегда. Тебе это явно по вкусу.

Я фыркнула. Она совершенно не знала своего сына. Он всегда был для нее лишь разочарованием. Как при этом Ярон смог стать таким добрым и искренним человеком – уму непостижимо. Впрочем, нельзя недооценивать Брианну. Ее магия сильна. Даже сейчас я чувствовала ее как слизь на коже, и необходимость смыть с себя эту липкую субстанцию казалась непреодолимой.

– Я сообщу тебе о своем решении, когда придет время, – произнесла я. – А пока будь добра, не мучай своего сына. Мне не нужен муж-калека, если я соглашусь с твоим планом.

Ведьма цинично усмехнулась:

– Вот такой ты мне нравишься гораздо больше.

Еще секунда с ней в этом коридоре – и меня стошнит.

– Ты не расскажешь королеве о нашем маленьком разговоре, – потребовала Брианна. – Она все равно тебе не поверит.

– Я и не собиралась делиться с ней подробностями нашей беседы. Если ты не заметила, мы не то чтобы закадычные подруги.

– Хорошо. Дух Ярона все еще сопротивляется трансформации, иначе бы он сразу открыл мне твое присутствие. Тот факт, что он этого не сделал, лишь доказывает, что я недостаточно строга с ним. – Брианна вытащила свою палочку из пряжки на поясе и ласково погладила ее. – Я это исправлю, если ты воткнешь мне нож в спину.

– Тронь его еще хоть раз, и я убью тебя, – прорычала я.

Женщина злобно усмехнулась.

– Мы обе знаем, что ты не станешь пятнать свои руки моей кровью. Что об этом подумает Великая Богиня?

Она ткнула в меня палочкой, оттолкнула в сторону и прошла мимо меня по коридору к неподвижным призрачным ведьмакам. Те, повинуясь безмолвному приказу, последовали за ней и скрылись за поворотом.

Прислонившись к стене, я смотрела, как она уходит. Прежде я уже убивала ликанов, когда они угрожали моим друзьям. С чего она взяла, что я не смогу сделать это снова, когда кто-то, кого я люблю, окажется в опасности? То, что я не продвигала свои интересы при помощи силы и магии, как это делала она, не означало, что я слаба. Скоро Брианна это поймет. Но пока нельзя терять бдительность. Если они посчитают, что я опасна, то мне уже не удастся передвигаться так свободно. Цену за эту предосторожность заплатила душа девочки. В будущем мне придется жить с этим чувством вины. Я внимательно обвела взглядом каменную стену напротив себя. По выцветшим бело-серым стыкам поползла капля воды. Сквозь трещину пророс цветок. Желтый, как масло, одуванчик, затем маргаритки, весенники и крокусы. Через некоторое время вся стена в коридоре покрылась цветами, а я спросила себя, понравилось бы ей это или нет. Мечтала ли она все эти века лежать на цветочном лугу? Плести венки из цветов с подружками, танцевать под голубым небом? Или она забыла, как выглядят цвета, как звучит музыка? Закрыв лицо ладонями, я пыталась дышать ровно. Нужно взять себя в руки. Предстоящая битва будет трудной, я это знала. Я не имела права сломаться уже сейчас. Но камень, что давил на мою грудь, весил чересчур много. Он грозил меня раздавить.

– Валеа. – Прохладная ладонь мягко коснулась моей руки. – Что случилось? Что ты здесь делаешь? – Нексор внимательно осмотрел сначала меня, а потом стену из цветов. – С тобой все в порядке?

– Где дети? Ты оставил их наедине с Селестой? – Глаза горели, и мне пришлось прищуриться, чтобы разглядеть колдуна как следует. Оттолкнув его в сторону, я выглянула из-за его спины, но он пришел один.

– Нет. Конечно же нет. Бредика отвела обоих ребят обратно на кухню, а я их проводил. Но потом у меня вдруг возникло чувство, что тебе нужна помощь, и я отправился тебя искать. Что произошло?

– Ты рассказал о ней Брианне? – Если он ожидал благодарности за то, что защитил мою дочь, то, к сожалению, я буду вынуждена его разочаровать.

– О ком? – растерянно переспросил Нексор.

– О девочке, – сердито ответила я. – О голосе, который я заключила в катакомбах, чтобы он присматривал за саркофагами.

– Нет.

Он говорил так искренне. Ну почему я не обладала даром отличать правду от лжи, а могла лишь перехватывать эти злосчастные воспоминания? Воспоминания, которые больше сбивали меня с толку, чем помогали.

– Кто еще мог ей рассказать? – выдавила из себя я. – Брианна проследила за мной и убила душу этого ребенка как раз в тот момент, когда я собиралась помочь ей уйти.

Нексор вздохнул, в его голосе звучало разочарование:

– С какой стати мне рассказывать о ней именно Брианне? Это дитя не представляло для меня никакой угрозы. И вообще, что эта девочка делала здесь, наверху?

Я немного отодвинулась от него. Близость этого мужчины приводила меня в замешательство. Я должна была злиться на него, закричать, ударить.

– Наверное, ускользнула вместе с нами прошлой ночью. Она переживала, и я пообещала ей, что Великая Богиня примет ее в стране вечного лета.

Вокруг нас продолжали распускаться цветы, однако Нексор больше не обращал на них внимания. Он был сосредоточен на мне.

– И теперь тебя мучит совесть, потому что ты винишь себя в ее смерти.

– Да.

В его взгляде появилась нежность.

– Ты убила эту девочку и привязала ее душу к бальному залу, поскольку верила, что поступаешь правильно.

– Я попросила ее оказать мне услугу. Вряд ли я была хорошим человеком. Как я только могла сотворить такое с ребенком? Про Эстеру рассказывают всякие лестные истории, но на самом деле я была женщиной, которая считала свою жизнь важнее любой другой.

Нексор потянулся ко мне, и я не отшатнулась, когда он коснулся моей щеки.

– Ты так не считала, – решительно возразил он. – Но,