Сайонара - Сьюзен Баркер

– Боб, боб, боб, а-а-а! Оу, боб а-а-а! Оу, боб а-а-а…

Перед сценой, среди разноцветных кругов света, девушка-хостесса медленно танцевала в объятиях клиента, в его ухмыляющемся рту торчала сигара.

– Вам пригласить кого-нибудь? – спросила Стефани, когда я уселся на стул перед барной стойкой.

Мысли мои обратились к Марико. Я вспомнил симпатичные туфли с красными пряжками, в которых она была в подземном супермаркете.

– Нет, благодарю. Я просто посижу и послушаю песни, которые поет этот американский джентльмен. Ваши девушки и так заняты.

Стефани мягко улыбнулась. Я обратил внимание на ее глаза: зеленые и прозрачные, словно ментоловые леденцы от кашля.

– Как угодно. Но если вы решите с кем-нибудь поболтать зовите меня. Не смущайтесь!

Она сжала мое плечо – довольно крепко, а ведь мы почти не были знакомы – и заскользила прочь. Множество глаз наблюдали за продвижением ее веснушчатой спины.

На сцене Элвис срывался в фальцет. Он непристойно вертел бедрами, в то время как носки остроносых туфель отбивали ритм. Раздавался гул голосов, то и дело слышался смех девушек – звонкий, словно хрустальные колокольчики. Хотя я был не слишком привычен к подобному окружению, атмосфера бара успокоила меня. Отсюда мое поспешное бегство казалось смешным. Словно старик, испугавшийся собственной тени! Что бы сказали эти люди, если бы узнали о моей трусости?

– Господин Сато!

Я обернулся и увидел, что Марико улыбается мне через стойку. На лице ее было написано неверие.

– Господин Сато, неужели вы решили прийти?

– Да. Вы должны извинить мой неряшливый вид, я действовал под влиянием минуты.

– Вы прекрасно выглядите, – уверила меня Марико. – Что будете пить, господин Сато?

Я выбрал в меню безалкогольный коктейль под названием «Голубая лагуна». Мэри тут же его и приготовила. Движения девушки были ловкими и изящными. Сегодня она надела бежевое платье без рукавов, а волосы прихватила широкой лентой. Я улыбнулся, когда Марико предложила мне субстанцию бирюзового цвета, дополненную тропическими зонтиками и вишенками. Единственный глоток – и ошеломляющая сладость коктейля заставила мои вкусовые рецепторы сжаться.

– Сегодня вы красили, – заметила Марико.

– Действительно, красил, – удивился я. – Откуда вы знаете?

– На очках брызги.

Я снял очки и обнаружил, что Марико права. Почему я раньше не заметил того, что все время буквально маячило у меня перед носом? Я безуспешно попытался протереть линзы, только добавив к брызгам отпечатки пальцев. С покорным видом я водрузил очки на нос. Марико хихикнула, забавляясь моей растерянностью.

– А вам известно, что краска у вас также и на мочках? Я снова вздохнул.

– Что ж, это научит меня не выходить из дому, предварительно не посоветовавшись с зеркалом.

Мы рассмеялись, и я еще раз отхлебнул свой сироп.

– Вы без господина Мураками?

– Да, – ответил я, надеясь, что она не станет выпытывать подробности.

Марико оказалась девушкой понятливой.

– А знаете, господин Сато, у вас нет кансайского акцента. Могу я спросить – откуда вы родом? Из Токио?

– Верно, из Токио. Я переехал в Осаку в восемьдесят четвертом.

– Я так и думала! – совсем по-детски обрадовалась своей догадке Марико. – А что привело вас сюда?

– Умирала мать моей жены. Мы переехали, чтобы жена могла ухаживать за ней.

– Ах, простите.

Марико опустила глаза, расстроившись, что невольно вмешалась в чужие семейные дела.

– А потом мы решили остаться. Моя жена выросла здесь. Она всегда говорила, что Осака – самый дружелюбный город в Японии, а токийцы слишком чванливы.

Марико хихикнула, застенчиво приложив палец к губам.

– Не может быть, господин Сато! Про вас такого никак не скажешь!

От удовольствия я покраснел, хотя был совершенно уверен, что коллеги по работе вряд ли согласились бы с Марико.

– У вас тоже нет кансайского акцента, Марико-сан. Откуда вы родом?

– Префектура Фукуока. Глухомань. Вы даже не назвали бы это место деревней. Мой отец выращивал рис.

Удивительно, сколько информации может содержаться всего в нескольких словах! Деревенские жители гораздо консервативнее городских и с большой подозрительностью относятся к городам. Ни один фермер не отпустил бы дочь работать в хостесс-баре. Скорее всего Марико уехала в город без родительского позволения или просто скрывает от родителей род своих занятий.

– Фукуока. Должно быть, на праздники вам приходится проделывать длинный путь домой.

– Нет, я предпочитаю оставаться в Осаке.

– Вы приехали в Осаку в одиночку?

– Более или менее.

Что за уклончивый ответ! Мне хотелось знать, как Марико покинула Фукуоку, но тут ее окликнул пьяный джентльмен в противоположном углу бара. Он требовал чая со льдом. Как обычно, я решил, что любопытствовать дальше будет слишком грубо. Если слишком раскачать заросли бамбука, можно выманить оттуда змею. Теперь на танцполе отплясывали уже две пары – бойко и не в такт. Одной из девушек оказалась Мэри из Англии – ее светлый хвостик болтался из стороны в сторону, когда девушка тряслась в ритме рок-н-ролла. Элвис завелся не на шутку: каблуки яростно отбивали ритм, словно отбойный молоток, а тело дергалось. Над верхней губой певца блестела испарина.

– О-о-о, у-о-о, о-о-о, и-и-и! О-о-о, и-и-и! О-о-о, у-о-о…

Я повернулся к Марико, чтобы спросить, что это за странный американец, но она исчезла. Через несколько секунд девушка появилась из кухни с тарелкой, на которой лежала деревянная шпажка. Куски курицы чередовались с обжаренными на гриле зеленым перцем и помидорами.

– Ватанабе сделал лишнюю порцию кебаба. Угощайтесь, – предложила она.

– Не могу, – отказался я. – Охотно верю, что это очень вкусно, но я уже пообедал. Нет ничего хуже, чем есть без аппетита.

Тут лицо Марико расплылось в блаженной улыбке, словно в камин подбросили дрова.

– Наверное, вы готовите сами? Я просто потрясена Мой отец и брат подходили к плите только для того бы зажечь сигарету.

– Какой стыд! Приготовление пищи – превосходное занятие!

– Согласна. Все мужчины должны научиться готовить. Особенно если живут одиноко, как вы.

Что-то здесь не так. Я попытался вспомнить наш предыдущий разговор.

– Марико-сан, – спросил я, – откуда вы знаете, что я живу один?

Марико заморгала, улыбка сползла с лица. Она стала наматывать на палец выбившуюся прядь.

– Разве вы не упоминали об этом? – спросила она.

– Нет.