Клад под могильной плитой - Леонид Влодавец

Прошло несколько дней. Сережка закончил учебный год и в самом распрекрасном настроении — каникулы впереди и оценки за год хорошие! — возвращался домой из школы. Еще не открыв дверь, он услышал в квартире шум голосов и сразу понял, что мама с папой из-за чего-то ругаются. А когда Сережка открыл дверь ключом и вошел в квартиру, то сразу увидел в прихожей необычно длинный продолговатый рюкзак. Это был чехол, в котором лежала разборная байдарка с веслами. Весь сыр-бор, оказывается, разгорелся из-за нее. Да такой, что спорщики даже не заметили прихода сына.

— Ты сумасшедший! — кричала мама. — У нас что, полно лишних денег?!

— По-моему, мы ведь не голодаем… — отвечал папа. — И потом я же дал слово ребятам!

— Господи, какое там слово! Какие ребята! Вы уже седые и старые, растолстевшие дураки! Я бы еще поняла, если б вы с юных лет ходили в походы, плавали на байдарках и были фанатами водного туризма. Но вы ведь никогда этим не занимались. И, насколько я помню, вы всегда отдыхали порознь. С чего это на вас нашло?!

— Нашло — значит, нашло! — рассерженно заявил папа. — Мы много лет об этом мечтали, но всегда что-то мешало. И вот теперь, когда у нас впервые, наверное, за двадцать лет совпали отпуска и мы можем эту мечту осуществить, — ты начинаешь ворчать и ругаться!

— Конечно! — не унималась мама. — Собираетесь ехать к черту на кулички, в какую-то тайгу, где даже медведи разгуливают, да еще тащить с собой детей. Так знай же: Сережу я никуда не отпущу! А сам ты, если друзья тебе дороже семьи, — катись, куда угодно, хоть на Северный полюс. Можешь вообще не возвращаться!

— Не говори глупостей! — вскричал папа. — Во-первых, это никакие не кулички, туда поездом всего полсуток ехать. Во-вторых, медведи не такие глупые, чтоб соваться к людям, к тому же у Толи есть ружье. Наконец, в-третьих, тебе просто-напросто нужно, чтоб мы сидели на даче у твоего папы, окучивали картошку и пололи грядки.

— Однако ты еще ни разу от клубничного варенья не отказывался! — настырно продолжала мама. — С тех самых грядок, между прочим! И огурчики соленые ты очень уважаешь, и картошку…

— Да ведь сейчас на даче уже все посажено, к тому же дожди идут и поливать ничего не надо.

— А там, на севере, снег выпал! Я сама по телевизору видела. Там надо не на байдарках кататься, а на ледоколах!

— Да мы ведь в июле поедем! Я же говорил тебе! Тогда там будет жарче, чем в Крыму!

— Вот тогда-то, между прочим, надо будет на даче поливать огурцы и картошку окучивать! — еще более зловредным тоном укорила мама. — Ты что, хочешь перевалить эту работу на моих стариков?

Только тут родители заметили Сережку, который с открытым ртом стоял в прихожей и слушал их перепалку. Поскольку папа с мамой знали, что ругаться в присутствии детей непедагогично, они тут же замолчали и приветливо, хотя и немного фальшиво, улыбнулись сыночку.

— Ну как? — спросили в один голос родители как ни в чем не бывало. — Вам дневники отдали? Тройки есть? У тебя все в порядке? Почему ты такой хмурый?

— Все у меня в порядке, — строго ответил Сережка, — дневники отдали, троек нет и даже четверок только три. А хмурый я потому, что вы ругаетесь.

— Разве мы ругались? — папа сделал удивленное лицо. — Мы, так сказать… э-э… дискуссировали… или дискутировали, забыл, как правильно.

— Вели дискуссию, — примирительно сказала мама.

— Вы ругались! — упрямо проговорил Сережка. — Я все слышал. Потому что папа купил байдарку и хочет поехать со мной и со своими друзьями в путешествие. А маме стало обидно, что ты берешь с собой только меня, вот она и выступает!

Папа с мамой в удивлении переглянулись.

— С чего ты взял, что мама хочет ехать? — спросил папа. — По-моему, она об этом не говорила.

— Да, я не говорила, — сердито сказала мама. — Потому что ты с самого начала заявил: «Юля, мы с Сережкой и ребятами решили ехать в путешествие на байдарках!» Это означает: «Девчонок не берем!» Что ж я буду сама напрашиваться?!

— Так ты что, действительно хочешь ехать? — у папы даже очки на кончик носа съехали, и он стал похож на телеведущего Киселева.

— Если б ты был такой же догадливый, как твой сын, — заявила мама, — то не задавал бы глупых вопросов! Тем более что я, в отличие от тебя, в туризме кое-что понимаю. Во всяком случае, могу кашу сварить на костре, не то что некоторые «старые пираты»!

И чуть-чуть ногой притопнула.

Вот тут-то и произошло первое таинственное событие, которое сильно удивило младшего Рябцева.

Большая и красивая папина чашка, мирно лежавшая на решетке над раковиной вдруг ни с того ни сего свалилась на пол и разбилась вдребезги! Ни папа, ни мама, ни Сережка до нее пальцем не дотронулись, и вообще никак не могли задеть, а она взяла и грохнулась!

— О, господи! — воскликнула мама. — Это же надо быть таким медведем!

— Да при чем тут я? — возмутился папа. — Я к ней не прикасался! Наверно, это ты мойку тряхнула, когда ногой топала!

— Ты что, считаешь, что я слониха?! — разъярилась мама. — Не могла я так сильно топнуть!

Сережка про себя подумал, что в этот момент мама на несколько секунд превратилась в довольно вредную и настырную девчонку, которой была много лет назад. Но, конечно, вслух он этого не сказал.

А мама не унималась, у нее даже плаксивые нотки в голосе появились:

— Ну надо же — разбилась! Такая красивая была… Столько лет ты из нее чай пил… Ой, это дурной знак какой-то!

Сережка заметил:

— Бабушка говорила, что посуда бьется к счастью.

— Конечно, — бодро поддержал его папа. — Если мы ругаться по пустякам не будем, все хорошо кончится!

Он смел осколки чашки в совок и выбросил их в мусоропровод.