Дракула. Самая полная версия - Брэм Стокер

Оскар Уайльд, с которым автор «Дракулы» дружил еще со студенческих лет. Все это повергло писателя в черную депрессию, лекарством от которой служило лишь писательство. Он стал публиковать романы, которые весьма сдержанно принимались публикой, но помогали Стокеру сводить концы с концами.

В 1905-м году умер Генри Ирвинг, лучший друг и соратник писателя. Его смерть подкосила Стокера окончательно: с писателем случился удар, после которого он не мог оправиться несколько месяцев. Спустя некоторое время случился рецидив, за которым последовал паралич. Чтобы отвлечься от весьма печальной действительности, Стокер принялся за написание воспоминаний о Генри Ирвинге. Спустя какое-то время книга «Личные воспоминания о Генри Ирвинге» принесла Стокеру славу и деньги, хотя и вызвала несколько противоречивые отзывы из-за чересчур личного повествования. Здоровье писателя начало медленно восстанавливаться, и нужно было заботиться о хлебе насущном. Писатель устроился в несколько газет, стал активно публиковать статьи, заметки и приключенческие романы.

В 1911-м году финансовые трудности вновь нагнали писателя. Стокеру даже пришлось обратиться в Королевский литературный фонд с просьбой о финансовой поддержке. Прошение было удовлетворено, а деньги от полученного гранта пошли на погашение долгов и написание своего последнего романа: «Логово белого червя».

В начале 1912-го года глубоко больной Брэм Стокер скончался на St George's Square в Лондоне. В свидетельстве о смерти была указана причина кончины писателя – переутомление. Поговаривали, что причиной смерти был третичный сифилис, но никаких фактических доказательств этому не было.

Через два года вдова Флоренс Стокер, которой после смерти осталось небольшое наследство от мужа в размере 4 664 фунтов, к годовщине его смерти издала сборник из девяти рассказов «Гость Дракулы» и другие странные истории» (1914). В нём было четыре ранее не издававшихся рассказа, один из которых, давший заголовок всему сборнику, был начальной главой романа «Дракула», которая не была включена в первое издание. Лишь спустя несколько лет после смерти Стокера нагнала настоящая мировая слава, о которой он мечтал всю свою жизнь.

Дракула

Семь лет прошло с тех пор, как окончились наши злоключения, и теперь мы вознаграждены счастьем за прошлую боль. Еще более радостно для Мины и меня, что наш мальчик родился того же числа, когда умер Квинси Моррис. Я знаю, моя жена надеется, что к сыну перейдет частица возвышенной и мужественной души этого человека. Назвали мы его Квинси.

Этим летом мы отправились в Трансильванию и побывали в тех местах. Было почти невозможно поверить в то, что все происшедшее тогда с нами – правда. Мы постарались вычеркнуть эти воспоминания из памяти. Замок все еще стоит, возвышаясь над запустением.

Когда мы вернулись, то стали вспоминать былые времена, которые сейчас уже не вызывают ужаса. Я достал бумаги из сейфа, где они лежали с тех самых пор. И как же мы были поражены, когда увидели, что из всей груды отпечатанных на машинке страниц лишь мои позднейшие дневники, записные книжки Мины и Сьюарда и меморандум Ван Хельсинга являются действительно документальным подтверждением всего пережитого нами. Мы с трудом могли поверить в то, что это единственные факты безумной истории. Ван Хельсинг подвел итог, усадив нашего сына к себе на колени:

– Нам не нужны доказательства! Мы никого не просим верить нам! В один из дней этот мальчик откроет, какая бесстрашная у него мать. Пока что он знает только ее заботу и ласку, но позже поймет, почему несколько мужчин любят ее больше жизни.

Джонатан Харкер

Глава первая

Дневник Джонатана Харкера

(записано стенографически)

3 мая

Выехал из Мюнхена 1 мая в 8 часов 35 минут вечера и прибыл в Вену рано утром на следующий день; должен был приехать в 6 часов 46 минут, но поезд опоздал на час. Будапешт, кажется, удивительно красивый город; по крайней мере такое впечатление произвело на меня то, что я мельком видел из окна вагона, и небольшая прогулка по улицам. Я боялся отдаляться от вокзала. У меня было такое чувство, точно мы покинули запад и оказались на востоке, а самый западный из великолепных мостов через Дунай, который достигает здесь громадной ширины и глубины, напомнил мне о том, что мы находимся недалеко от Турции. Выехали мы своевременно и прибыли в Клаузенберг[2] после полуночи. Я остановился на ночь в гостинице «Руаяль». К обеду или, вернее, к ужину подали цыпленка, приготовленного каким-то оригинальным способом с красным перцем – прекрасное оригинальное блюдо, но сильно возбуждающее жажду.

(Примечание: надо взять рецепт для Мины.)

Я пришел к заключению, что как ни скудны мои познания в немецком языке, все же они оказали мне большую услугу. Право, не знаю, как бы я обошелся без них. Во время моего последнего пребывания в Лондоне я воспользовался свободным временем, чтобы посетить Британский музей[3], где рылся в книгах и атласах книжного отдела Трансильвании; мне казалось, что впоследствии, при моем сношении с магнатами этой страны, всякая мелочь может пригодиться. Я выяснил, что интересовавшая меня область лежит на крайнем востоке страны, как раз на границах трех областей: Трансильвании, Молдавии и Буковины[4], посреди Карпатских гор; я убедился, что это одна из самых диких и малоизвестных частей Европы и никакие географические карты и другие источники не могли мне помочь определить местоположение «Замка Дракулы», так как до сих пор нет подробной географической карты этой области. Но все же мне удалось узнать, что почтовый город Быстрица – упомянутый графом Дракулой – существует на самом деле. Здесь я внесу кое-какие примечания, дабы впоследствии, когда буду рассказывать Мине о своем путешествии и пребывании в этих краях, восстановить в памяти все виденное мною. Трансильвания населена четырьми различными народностями: саксонцами[5] – на севере, валахами[6] – на юге, мадьярами[7] – на западе и секлерами[8] – на востоке и северо-востоке. Я нахожусь среди последних. Они утверждают, что происходят от Атиллы и гуннов[9]. Возможно, что так оно и есть, поскольку в XI веке, когда мадьяры завоевали страну, она была сплошь заселена гуннами.

Я где-то вычитал, что в недрах Карпатских гор зародились суеверные предания и легенды всего мира, как будто в них находится центр водоворота фантазии; если это так на самом деле, то мое пребывание здесь обещает быть очень интересным.

(Примечание: надо спросить об этом у графа.)

Я плохо спал, хотя кровать моя была довольно