Призрак прошлого - Людмила Белякова

Те ямковцы, которые были не против расстаться с рухлядью, решили на время затаиться, выждать, когда поднимутся цены. Гости плюнули, сказали, что здешние обитатели поголовно придурки и деревенщина, не понимающие своего счастья. Засим повернулись и ушли.

– Вот-вот!

Гостья сделала сухонькой ручкой какой-то клюющий жест, явно свидетельствовавший, что это обстоятельство оскорбило жителей Ямок более всего.

Уйдя на первый раз ни с чем, любители старины не смирились с неудачей… Через пару дней кто-то, в отсутствие хозяев, залез к соседям Марьи Федоровны, имевшим такую машинку, и раскурочил несчастную ветеранку. Варвары, – видно, в отместку несговорчивым хозяевам, – несколько раз прошлись по корпусу механической фрау чем-то вроде рашпиля. Еще злоумышленники сняли приводное колесо, бросив несчастную погибать от ран, несовместимых с ее швейномашинной жизнью. В другом доме воры разворошили пентхаус, заваленный старой мебелью, нашли такую же «Зину» и изнасиловали бедняжку столь же извращенным образом. У самой Марьи Федоровны, высмотрев, что она пошла получать на почту пенсию, выбили дверь, поскинули с машинки предметы декора, но, ничего не испортив, ретировались.

– …Милиция разбираться не хочет, заявлений не берут, говорят, рухляди вашей ноль без палочки цена, надо было соглашаться, когда хороший вариант предлагали.

– И вы решили прийти в газету, – безнадежно констатировал Андрей, мучительно соображая, что делать с этой информацией, пусть и забавной.

– А пропечатайте про это безобразие! – запальчиво воскликнула старушка.

«А, и только-то?!» – обрадовался Андрей и сказал:

– Обязательно. Вы мне только скажите адрес. Мы к вам фотокорреспондента пришлем.

«У, вот Костику радость-то будет!» – злорадно подумал он и улыбнулся еще шире.

По-видимому, гостья не ожидала столь радушного приема, такой немедленной реакции и даже задумалась: а нет ли тут какого подвоха?

– Правда? Ну спасибочки вам на добром слове.

Старушка встала и, церемонно поклонившись почти в пояс, удалилась.

«Наши богатые задним умом граждане хотят через газету дать знать покупателям, что передумали. Да, но зачем этим делягам «Зингеры»? Не на металлолом же? Тут что-то не так».

От этих мыслей Андрея отвлекло появление коллег, главреда и секретаря. Они были красны с лица, но какие-то успокоившиеся и расслабленные.

Вот во всем мудры народные обычаи: закопали покойника, выпили-помянули, и вроде уж не так страшно.

– Как там все прошло? – для приличия поинтересовался Андрей у Бороды, трепетно вешавшего на спинку стула выходной черный пиджак.

– Масса народу, весь цвет района! – распустил галстук главный. – Столько великолепных речей, венков!.. Какая река человеческого горя!

«Конь, сволочь доисторическая, не забегал посмотреть на дело своих копыт?!» – чуть было не ляпнул Андрей, но его опередила Валя, которая, стоя на пороге комнаты, аккуратно сворачивала черный платочек.

– Пал Никитич в гробу лежал как живой, будто только заснул.

«Все, мне пора!»

– А ты чем занят, сынок? – поинтересовался главный, от души сморкаясь.

– У нас тут посетитель был интересный, – сумрачно пробормотал Андрей. – Я на обед отойду?

– Иди. Но ты вернешься?

– Куда ж я денусь! Работы вагон, – буркнул Андрей и поспешно вышел.

Посетив кафешку, Андрей решил пройтись. Раннее, незнойное еще лето было в этом не загубленном окончательно цивилизацией старинном городе просто очаровательно. Оно опушило все имевшиеся в запасе у кустарников сережки, развернуло и расправило клейкие листики. Свежие гроздья акации, белые и желтые, источали ни с чем не сравнимый тонкий аромат. В сквере пищали молоденькие воробышки-слетки. Отчаянно желторотые, они прыгали по дорожкам за исхудавшей мамкой, трепыхали крылышками, прося есть, а она тщетно пыталась научить их клевать крошки, которые бросали малышам сердобольные пенсионеры. У старого административного здания чересчур густо высадили ярко-малиновые колокольчики, но даже это не могло испортить общего вида. Неподалеку, здесь и там, на незаасфальтированных клочках притулились желтые корзинки одуванчиков. Это было ужасно трогательно и чуть искупало кислотно-малиновое безобразие.

Проходя мимо газетного киоска, Андрей решил купить «Подмосковную мимозу». Его не оставляло смутное беспокойство: чем сейчас занята Тамарка Зуева? Роет ту же тему – вылазки водяных чудовищ? Бесполезно, все концы у него. Она, конечно, редкая сучка, но не дура – должна понимать.

Андрей на ходу перелистал еженедельник – Тамаркин материал имелся, но это был обычный дамский стеб на тему «Как половчей выскочить замуж и не рехнуться от счастья».

«Кто умеет, тот делает. Кто не умеет, тот учит других», – злорадно фыркнул он.

Тут нечто заставило его, остановившись у дверей их здания, пробежать колонку частных объявлений.

«Куплю ручную/ножную швейную машину «Зингер» до тридцатых годов выпуска в любом состоянии».

«Интересно, а Марья Федоровна пьет коньяк?» – подумал Андрей, сворачивая газету и взбегая вверх через три ступеньки.

Валя сидела за своим компьютером, что-то набивала одной рукой и мешала очень-очень темный чай другой.

– Вальчик, когда устанешь, скажи. Я попрошу тебя женским голосом в одно место позвонить.

– Да я и сейчас могу, – подняла на него красные глаза Валя. – А… кому?

Андрей дернул головой:

– По работе. Вот по этому объявлению.

Он взял диктофонный «крокодильчик» и прицепил на решетку телефона. Весь материал будет на одной кассете – это хорошо.

– А что это за чудеса? – удивилась Валя. – Почему тебе это интересно?

– Вот, решил хозяйскую машинку загнать. Авось не заметят. А то стоит мешает. Заработаю…

– Ты что – с ума сошел?

Она оттолкнула его руку с газетой. У нее, видимо, от расстройства временно отказало чувство юмора.

– Да нет, Валь, я серьезно. Это какое-то чудное поветрие. Пока вас не было, ко мне бабушка одна заходила, жаловалась, что какие-то люди ходят по дворам и просят продать эти развалюхи. А если им отказывают, забираются в дома и курочат машинки.

– Да-а?!

Она еще не верила.

– Да, Валя, да. Спроси похитрее, что за машинка нужна, пощупай, что у них за интерес… Что я тебя, женщину, врать учить должен?!

– Ну и комплимент, – пробурчала Валя, но вывела аппарат на громкий режим и начала набирать номер. – Здравствуйте!

Она заговорила, неуловимо изменив голос на чуть деревенский и какой-то скрытно-алчный.

– Здрасте, – ответил ей недовольный мужской голос.

– Это вы старые «Зингеры» покупаете? Вас как звать-величать?