Цирк уродов - Джек Блэксмит

Алекс почувствовал, как по его коже побежали мурашки.

— В Сан-Франциско Эван Джакоби вошел в многоэтажный дом, в котором снимал квартиру… и исчез. Запись с видеокамеры, установленной на входе в дом, показала, что обратно мужчина не выходил. Однако и дома его не оказалось. Полицейские исследовали каждый миллиметр здания, но так и не смогли найти следы Джакоби. Куда он делся — неизвестно. Родственники разыскивают пропавшего уже седьмой год.

Миллер затушил сигарету в пустой пачке и посмотрел в глаза Алексу:

— В штате Огайо за десять минут до Нового года глава семейства Грэгори Эйкрод выбежал в магазин, расположенный неподалеку, чтобы купить бутылку шампанского. Жене и детям, расположившимся у праздничного стола, он обещал вернуться через шесть с половиной минут. Эйкрод «опаздывает» уже на четырнадцать лет, — мрачно пошутил он. — И подобных случаев — тысячи. Люди исчезают на улице, в ресторанах, магазинах, кинотеатрах, собственных автомобилях, на рабочих местах и роскошных курортах.

Алекс поежился. Все это слишком отдавало мистикой. Но было правдой. Именно от этого становилось жутко вдвойне.

— Но ведь версии какие-то есть?

— Ну, если исключить истории о зеленых человечках и временных туннелях… Чаще всего пропажи связаны с международной работорговлей и подпольной трансплантацией человеческих органов. Это один из самых прибыльных бизнесов в мире. Так что многие исчезнувшие люди — жертвы пересадки донорских органов.

Алекс вспомнил, как пару лет назад лежал в больнице с аппендицитом. А что, если бы той зимой его усыпили и распотрошили на куски? Кто бы узнал, что совершено преступление? Бабушке бы рассказали правдоподобную историю — что-нибудь насчет остановки сердца во время операции — и раздали клиентам части его мертвого тела в замороженных баночках. В виде дорогих подарков на Рождество. От представленной картины его аж передернуло:

— Но ведь в больницах ведется учет. К тому же все равно кто-то рано или поздно заметит, что людей в больнице разбирают… на запчасти.

— Не обязательно, — сказал Миллер. — Учитывая сегодняшнее развитие медицинских технологий, успешную пересадку не обязательно совершать в госпитале. Главное — найти врача-ублюдка, который за деньги согласится убить одного человека ради спасения другого. Криминалисты подсчитали, что восемьдесят пять процентов людей, пропавших без вести за последние семь лет и до сих пор не найденные, обладали идеальным здоровьем.

Алекс задумался.

— Из двух наших пропавших как минимум один пенсионного возраста. Какой из нее донор?

— Соображаешь, — кивнул Миллер. — Органы старушки интересны только для археологов. Возвращаюсь к моменту, который для нас самый важный. Как я уже говорил, в деле есть особыйпропавший без вести. Из больницы для умственно отсталых, кроме старушки, исчез парнишка с синдромом Дауна. Его зовут Роберт.

— Это печально. Но почему им должно заниматься ФБР?

— Он — сын сенатора.

— Какого сенатора?

Миллер назвал фамилию, и Алекс ахнул.

— Вот именно. Не дай бог, что-то просочится в прессу — с нас шкуру спустят. Тебе-то ничего, новая вырастет, а я — старый пес, на мне уже давно ничего не заживает. Найдут повод и вышвырнут без пенсии.

Генри достал из сейфа папку № 999 и положил ее перед Алексом. Посмотрел на обложку. В перевернутом виде номер дела поменялся на 666 и приобрел совершенно другое, зловещее значение.

— Ознакомишься здесь. — Выругался про себя и постарался выкинуть из головы это неприятное совпадение, на которое раньше не обращал внимание. — Бумаги выносить из здания запрещается.

С фотографии на Алекса смотрел полный парень в белом свитере с нарисованными на нем рождественскими оленями. Роберт Маккенли. Возраст его определить было сложно, и если бы не надпись под фото — 23 года, Алекс вряд ли смог сделать это сам.

Короткие руки, широкая шея, плоское лицо с открытым ртом. Маленькие глаза с ярко выраженным косоглазием смотрели серьезно и резко контрастировали с детским выражением лица. Кому было нужно похищать этого безобидного больного мальчика?

Алекс полистал папку, где между листами со строгими печатями лежали листы, заполненные корявым почерком, принадлежащим, скорее всего, самому Миллеру.

— Работорговля, трансплантация…

— Есть еще не выявленные маньяки-убийцы, — добавил Миллер.

У Алекса от обилия версий закружилась голова.

— Сэр! — вскинулся он. — Как мы сможем вдвоемотработать все эти направления?!

— Испугался? — усмехнулся тот, доставая из ящика стола новую пачку сигарет.

— Нет, сэр, просто…

— Называй меня Генри.

— Хорошо… Генри. Но здесь же работы на целый отдел!

— Не переживай, — хлопнул его по плечу Миллер. — Не только мы этим занимаемся. К тому же я думаю, что пропавшие рано или поздно сами найдутся.

— Так вы считаете, что они просто вышли погулять, заблудились и скоро вернутся?

— Ничего я не считаю, — отрезал Миллер, снова становясь серьезным. — У нас есть задание, и мы должны оперировать фактами. А их у нас пока нет. — Он посмотрел на часы. — Завтра с утра поедем в эту лечебницу. Ну, а сейчас можешь ехать домой и хорошенько выспаться.

— Но я не устал.

— Твое дело. — Миллер зевнул. — Ближайшие двадцать лет на нормальный сон у тебя не будет времени.

— И много у вас таких полезных советов?

— Этот самый главный.

Алекс замешкался. Он представлял свое вступление в ряды чикагских агентов более торжественным.

— Может, — неуверенно спросил он, — вы мне напутствие какое-нибудь дадите?

— Ах да, чуть не забыл, — вскинулся Миллер и, положив руку на плечо Алекса, торжественно произнес: — Да пребудет с тобой Сила!

В вагоне метро Алекс размышлял над рассказами Генри Миллера о загадочных исчезновениях людей, которые больше напоминали ему сериал «Секретные материалы». За одним исключением — все рассказанное было правдой. Похоже, его ждут большие перемены не только в жизни, но и в сознании.

Вдруг кто-то мягко дотронулся до него, и он резко обернулся. Перед ним стояла та самая девушка-художница, которая утром нарисовала его портрет.

— Привет!

— Привет…

Алекс немного растерялся. Не каждый день к нему первыми подходят такие красавицы.

— Домой едешь?

Он кивнул.

— А ты красноречивый, — насмешливо заметила девушка.

Алекс почувствовал, как шею и щеки заливает краска.

— Я просто…

— Ты мне еще утром понравился, — ничуть не смущаясь, сказала она и протянула руку: — Николь. Можно просто Ника.