Адский дом - Ричард Матесон

Она кивнула и потерла кончик носа.

— Тебе пора спать, Лайонел.

Барретт поцеловал ее в щеку, потом встал и перешел к другой кровати.

— Оставить свечку гореть? — спросил он.

— Ты не возражаешь?

— Нет. Пока мы здесь, будем пользоваться ночным светом. Это нам не повредит.

Они улеглись, и Эдит посмотрела на раковину, вырезанную на ореховых потолочных панелях.

— Лайонел, — позвала она.

— Что?

— Ты уверен, что никаких призраков не существует?

Барретт усмехнулся.

— Ни единого.

* * *

22 ч. 21 мин.

Горячая струя воды упала Флоренс на ключицы и хлынула между грудями. Флоренс стояла под душем, закинув голову, зажмурив глаза, и чувствовала, как вода стекает по животу и бедрам.

Она думала о магнитной записи, сделанной во время сеанса. Важным казалось одно: этот безумный дрожащий голос, велевший всем убираться под угрозой смерти. Там что-то было. Что-то аморфное, едва начинающееся, но неодолимое. "Разве вы не видите, что я ничего не могу поделать? — услышала она жалобный голос у себя в голове. — Я не хочу вам вредить, но я должен!"

Здесь могла таиться часть ответа.

Флоренс закрутила краны и, толкнув дверь в душ, ступила на коврик. Поежившись от холода, она схватила с вешалки полотенце и быстро вытерлась, потом надела фланелевую ночную рубашку и засунула руки в длинные рукава. Почистив зубы, она со свечой в руке прошла в спальню, поставила свечу на столик и легла на ближайшую к двери ванной кровать. Чтобы согреть простыни, она подрыгала ногами, потом до подбородка натянула одеяло. Через некоторое время дрожь прошла Флоренс послюнила два пальца и, протянув руку, сжала пальцами фитиль свечи.

В доме стояла гнетущая тишина. «Интересно, что делает Бен», — подумала Флоренс и вздохнула. Бедный, заблуждающийся человек. Она отогнала эти мысли. Лучше оставить их на завтра. А сейчас нужно подумать о своей роли в проекте. Этот голос. Чей он был? Под его угрозой крылось такое отчаяние, такая терзающая мука!

Флоренс повернула голову к открывшейся двери в коридор и посмотрела на нее через темную комнату. Дверь тихо закрылась.

Послышались шаги: к постели кто-то шел.

— Да? — проговорила Флоренс.

Приглушенные ковром шаги приближались. Она потянулась к свечке, но отдернула руку, поняв, что пришелец — не кто-то из остальных троих. «Ладно», — прошептала она.

Шедший остановился. Флоренс прислушалась. Рядом с кроватью слышалось чье-то дыхание.

— Кто здесь? — спросила она.

Только дыхание. Флоренс вгляделась в темноту, но темнота была непроницаемая. Снова закрыв глаза, она ровным, без тени страха голосом спросила:

— Будьте добры, кто здесь?

Дыхание продолжалось.

— Вы хотите поговорить со мной?

Дыхание.

— Это вы предостерегали нас, велели убираться?

Дыхание участилось.

— Да, — сказала она, — это вы, верно?

Дыхание еще больше участилось. Это было дыхание молодого человека. Флоренс чуть ли не видела, как он стоит у кровати в напряженной позе с мукой на лице.

— Вы должны что-то сказать или дать мне знак, — сказала она и подождала.

Никакого ответа.

— Я жду вас с Божьей любовью. Позвольте мне помочь вам обрести покой, которого, я знаю, вы жаждете.

Послышался... всхлип? Флоренс напряглась.

— Да, я слышу, я понимаю. Скажите мне, кто вы, и я помогу вам.

Вдруг в комнате стало тихо. Приставив руки к ушам, Флоренс прислушалась.

Дыхания больше не слышалось.

С разочарованным вздохом она нащупала на комоде коробок спичек, зажгла свечу и оглядела комнату. Здесь по-прежнему что-то было.

— Мне погасить свечу? — спросила Флоренс.

Тишина.

— Хорошо. — Флоренс улыбнулась. — Вы знаете, как меня найти. В любое время, когда захотите...

Она не договорила и замерла, разинув рот: покрывало поднялось в воздух и проплыло в футе над кроватью, потом замерло и, колышась, опустилось вниз.

Под ним виднелась какая-то фигура.

К Флоренс вернулась способность дышать.

— Да, теперь я вас вижу. Какой вы высокий. — Ей припомнились слова Фишера, отчего по телу прошла дрожь. Его прозвали Рычащий Гигант. Уставившись на фигуру, она увидела, как вздымается и опускается широкая грудь, как будто от дыхания.

«Нет, — решительно сказала себе Флоренс. — Это не Беласко». Она скинула простыню и, глядя на фигуру, начала вставать.

Свесив ноги с постели, женщина встала и подошла ближе. Голова фигуры повернулась, словно следя за ней.

— Ведь вы не Беласко, верно? Он не мог испытывать такого страдания. А я чувствую его в вас. Скажите мне, кто...

Покрывало вдруг упало, под ним никого не было. Флоренс какое-то время вглядывалась в темноту, потом наклонилась поднять его.

Она вскрикнула, ощутив, как чья-то рука гладит ее ягодицы, и в гневе обернулась. Послышался смешок — низкий, озорной. Флоренс с трудом набрала в грудь воздуха.

— Во всяком случае, вы выдали свой пол, — сказала она.

Хихиканье усилилось. Флоренс с жалостью покачала головой.

— Если вы такой умный, почему же оказались пленником этого дома?

Хихиканье прекратилось, и все три одеяла слетели с кровати, как будто кто-то сердито сдернул их. Следом полетели простыни, подушки, потом матрац. Через несколько секунд вся постель валялась кучей на ковре, рядом лежал матрац.

Флоренс подождала и, ничего не дождавшись, спросила:

— Теперь вам легче?

Улыбнувшись себе, она стала собирать постель, но что-то пыталось вырвать из рук одеяло. Она дернула.

— Хватит! Не смешно! — Флоренс отвернулась к кровати. — Уходите и не возвращайтесь, пока не научитесь вести себя прилично.

Когда она начала вновь стелить постель, дверь в коридор открылась, но Флоренс даже не обернулась посмотреть, как она закроется.