Девочка в красном пальто - Кейт Хэмер

– Погоди, я помогу тебе. Я думал, у меня в машине есть фонарик, но, похоже, я забыл положить его. – Он смеется: – Какой глупый дедушка!

Я чувствую, как он кладет руку мне на плечо и направляет меня, но я спотыкаюсь и чуть не падаю, потому что не вижу ни своих ног, ни куда ступаю. И вдруг, хотя на небе нет ни одной звездочки, чтобы подсветить наш путь, я догадываюсь, что мы находимся рядом с домом – потому что ощущаю присутствие каменной громады, как летучие мыши ощущают преграду на своем пути.

Дверь открывается, и полоска света падает на ряд больших каменных ступеней, они ведут ко входу, и на старинные каменные плиты, ими вымощен двор. Это единственное здесь пятно света, оно такое яркое, что женщина в дверном проеме напоминает вырезанную из бумаги куклу, как в театре теней.

– А вот и Дороти! Поджидает нас.

На ней юбка почти до полу, длинные волосы развеваются на ветру, и вообще она похожа на злую ведьму из мультфильма, которая стоит на пороге своего замка, и я про себя повторяю слова, которые мама учила меня говорить, когда страшно: «Мужайся, Кармел, мужайся».

И это всегда помогает. Ну, почти всегда. Когда мы заходим в дом, я могу разглядеть Дороти под лампочкой, которая висит в коридоре, и она кажется уже не такой жуткой. У нее смуглая кожа и глаза немного сонные, но умные. Она наклоняется ко мне и говорит:

– Значит, ты и есть малышка Кармел.

Я киваю. И хотя мы с ней совсем незнакомы, мне приятно находиться рядом с женщиной. От нее пахнет печеньем и корицей, и вид у нее тоже немного «старинный» в этой длинной юбке и заправленной в нее красной блузке.

Она берет меня за руку.

– Пойдем, дитя мое. Ты наверняка проголодалась. – По ее выговору слышно, что она не англичанка.

Мы идем по коридору, она открывает дверь – тут стоят ботинки и висят пальто, потом открывает еще одну дверь – за ней находится кухня с длинным деревянным столом посередине. Кухня совсем новенькая – не то что коридор, белые шкафы так и сияют.

– Это наша часть дома, Кармел. Тебе нравится?

Я киваю, хотя что мне может понравиться в такую минуту.

– Остальной дом не отремонтирован, поэтому нам сдали жилье по дешевке, сделали просто прекрасную скидку. – На ее лице написано огромное удовольствие. – Может, ты хочешь умыться?

Я киваю, она ведет меня через большую гостиную, а потом вверх и вверх по винтовой лестнице, и мы приходим в ванную. Рядом с ванной – спальня, дверь в нее открыта, и я вижу на полу возле кровати несколько чемоданов. Она ждет меня возле ванной, а потом мы спускаемся обратно в кухню.

– Садись здесь, дитя мое. – Дороти выдвигает стул с краю стола. – Чего ты хочешь? Может быть, печенья с молоком?

– Да, пожалуйста.

Дороти ставит стакан молока и кладет передо мной три печенья с шоколадной крошкой. Тут я понимаю, что просто умираю от голода, и быстро проглатываю печенье. И лишь когда слизываю крошки с пальцев, замечаю, что осталась одна. Мне делается не по себе – сижу за таким огромным столом в таком огромном доме, как будто я принцесса из сказки братьев Гримм, у нас дома есть такая книжка. И я начинаю плакать, мне страшно и одиноко. Крупные слезы падают на крошки на тарелке.

Заходит Дороти. Глаза у меня полны слез, поэтому ее красная кофта расплывается. Я моргаю, и все проходит.

– Ах, боже мой. Дитя мое, дитя мое, что случилось?

– Я тут одна. Куда вы все подевались?

Она поднимает руки к небу:

– Боже мой! Ну что за ребенок? Я отлучилась на минутку, чтоб приготовить тебе постель. Не нужно плакать, какой в этом смысл? Все наладится, будет на пять с плюсом. Так всегда бывает.

– Правда?

– Конечно, – она кивает. – Пойдем, я уложу тебя в постель. Утром тебе станет гораздо лучше. Утром всегда становится лучше. Утро вечера мудренее. Только знаешь, – она упирает руки в боки, – тут такое дело. У нас только одна спальня, и в ней спим мы с твоим дедушкой. Но я подыскала тебе кровать в другой части дома. Там, конечно, нет ремонта, как в этой части, но спать можно. Слава богу, нам оставили ключи от всего дома, чтобы мы за ним присматривали, – подмигивает она мне.

Мы снова идем по коридору, где висит лампочка без абажура. Я поднимаюсь за Дороти по большой деревянной лестнице, и эхо наших шагов раздается под потолком. На верхней площадке она отпирает дверь в длинный коридор со множеством дверей. Она несет свечу, которая очень кстати, потому что чем дальше мы идем по коридору, тем темнее становится. Сначала она показывает туалет, которым я могу пользоваться, там деревянное сиденье и старинная цепочка. Потом она открывает соседнюю дверь.

– Вот твоя комната.

Мебели в комнате нет – только кровать с простыней и одеялами да старый стул у окна.

– В этой части дома нет электричества, – говорит она. – Вот моя нижняя юбка, можешь надеть ее вместо ночной рубашки.

Я смотрю на кровать:

– Дороти, а здесь точно можно спать?

Комната выглядит так, словно в ней не ночевали тысячу лет, и, судя запертым замкам, она не предназначалась для жильцов.

– А кто сказал, что нельзя? – Она снова подмигивает мне.

Я не хочу раздеваться, пока она стоит тут. Поэтому сажусь на кровать, а юбку держу в руке. Слышатся ее шаги у меня за спиной, потом захлопывается дверь – щелк, и готово. Быстро-быстро переодеваюсь в юбку, она белая, с оборкой по подолу. Дверь снова открывается:

– Все в порядке, Кармел?

– Да.

Юбка такая длинная, что я запуталась в подоле и чуть не упала, когда клала одежду на стул. Дороти смеется:

– Ну-ка, давай мы ее укоротим.

Дороти подворачивает юбку у меня под мышками, так что теперь она только достает до полу, а не волочится за мной, как шлейф. Она укладывает меня в постель, и я хочу попросить ее остаться, но слышу, как дверь закрывается. Я остаюсь в такой темноте, что не вижу даже своей ладони у себя перед носом.

– Спокойной ночи, мамулечка. Прости меня за все, – говорю я, хотя в последнее время уже не называла ее мамулечкой.

Я слышу, как шаги Дороти удаляются по коридору, все дальше и дальше, и я кричу от ужаса:

– Дороти, не уходи! Вернись!

Дверь приоткрывается, в щелочку виден свет.

– Что случилось, дитя мое? Тебе страшно?

– Да. – Я рада, что она сама догадалась и мне не надо ничего объяснять.

– Ты хочешь, чтобы я посидела с тобой?

– Да, да. Пожалуйста.

Кровать старая, скрипучая, и она скрипит, когда Дороти садится. Она ставит свечу на пол, берет мою руку и гладит пальцем.

– Когда я была маленькой, мне тоже часто бывало страшно.

Она говорит таким голосом, словно собирается поведать историю. Я жду с нетерпением, ее рассказ отвлек бы меня от моих мыслей, но она молчит, и я тихонько спрашиваю: