Логово снов - Либба Брэй

– Ля-ля, ля-ля-ля… узри же меня… – запела она тихонько, как колыбельную. – Звезды… и сладкие сны… – песня растаяла в шепот. – Заждались… заждались… меня.

Светоносная аура размыла ее очертания, словно что-то поднялось из глубин и затопило ее – а потом она упала наземь, зарывшись лицом в ладони. Вырвавшийся у нее стон чуть не разорвал Лин сердце на части.

– За что? – плакала Вай-Мэй.

– Мне так жаль, – сказала Лин, борясь со слезами. – Так жаль…

– Как ты могла так со мной поступить? – вся дрожа, произнесла Вай-Мэй.

– Дай мне помочь тебе!

Глаза Вай-Мэй вспыхнули, зубы вытянулись и заострились.

– Ты – бесчестная, подлая! Как тот мужчина, который меня сюда заманил.

Тьма за спиной у Лин ожила. Когти заклацали по камням. Что-то заскреблось. И неизвестно еще, что было ужаснее – мысль о том, что двигалось сейчас в безбрежном мраке у Лин за спиной, или то чудовище, что обретало сейчас форму впереди. Вай-Мэй поднялась с земли и медленно двинулась к Лин. Ее скромная туника превратилась в длинное белое платье; кровавые пятна набухли и распустились, как цветы, протянувшись по ткани гирляндой ран. Оперный убор растворился, всегда аккуратно уложенные темные волосы упали на плечи и рассыпались, перепутанные и посекшиеся. Острые зубы блеснули в темноте. Пурпурные оспины расписали бледную ленту горла, ядовитый голос ужалил воздух:

– Я открою тебе весь ужас твоих желаний. Я покажу тебе театр мечтаний и снов. Я покажу, как мир разрывает тебя на кусочки. Здесь твоя мечта обратится в прах.

На лицо пала вуаль, в руке возник кинжал. Вай-Мэй прянула вперед, хватая Лин за шею сзади.

– Посмотри со мной этот сон, сестра, – прорычала она, вонзая кинжал.

А затем разомкнула губы и втолкнула свой сон в рот Лин.

Лин боролась, пока могла, но вскоре руки у нее упали и повисли, как будто она наконец сбросила тяжкое бремя.

А потом и сама упала…

Мэйбл выключила будильник. Генри и Лин продолжали спать.

Джерико был мрачнее тучи.

– Я не могу ее разбудить.

Тэта затрясла Генри.

– Вставай уже, Ген! Проснись! Ну, пожалуйста!

Воцарилось зловещее молчание. Тэта встала и обвела компанию взглядом.

– Я не намерена сидеть здесь сложа руки и ждать, пока эта ведьма там убивает моего лучшего друга. Мы сейчас же идем в тоннель искать станцию и то важное, что там спрятано. И мы сожжем эту дрянь, если будет нужно. Что у вас тут, в Страшилках, есть полезного на такой случай?

Мэйбл кинулась открывать фондовые ящики и вынимать всевозможные артефакты: ритуальные ножи, амулеты, осиновый кол, какие-то камни, деревянную шкатулку…

– И что-нибудь из этого правда работает? – осведомилась Тэта, разглядывая обмотанное нитками колесико с привешенными к нему перьями.

– Может, и работает, – сказал Джерико, – да только мы не знаем, как. Уилл говорил, что в каждой культуре есть свои специфические представления о призраках. Нельзя гарантировать, например, что мешочек гри-гри защитит вас от китайского привидения. Надо больше знать о том, чему мы противостоим.

– И как же нам это выяснить? – спросила Тэта. – Те, кто знает о нем больше всего, валяются сейчас вон там в отключке.

– Вот если бы кто-нибудь мог считать нам ситуацию, пока мы все тут торчим… – сказал Сэм и поглядел на обмякшую в кресле Эви.

– Думаю, Эвил сейчас вряд ли считает даже инструкцию на банке с фасолью, – бросила Тэта.

– Еще как считает, зуб даю, – отозвалась та, шмыгая носом.

– Ну, пухло. Кто-нибудь, сделайте нашей Крутой Пьянчуге кофе. – Сэм открыл шкаф с оружием. – И парочка ножичков, я так думаю, нам тоже не помешает.

– Точно. И вон те фонарики пригодятся, – добавил Мемфис, проверяя батарейки в каждом.

– Джерико, вы с Мэйбл останетесь здесь и будете продолжать попытки их разбудить, – распорядился Сэм, берясь за пальто.

– Я пойду с вами, – запротестовал Джерико. – Я тут самый большой.

– Не слепой, вижу, – отрезал Сэм. – Но если с Лин и Генри что-то пойдет реально погано, нужно, чтобы рядом был кто-то, способный их отсюда унести. Ну, или подраться с тем, что сюда полезет.

– Мне это не нравится, – сказал Джерико.

– А мне вообще ничего из этого не нравится, – заорал Сэм. – Если у тебя есть идея получше, напиши мне, адрес знаешь.

Идеи получше у Джерико не было, но мысль застрять в музее вместо того, чтобы кидаться в гущу битвы, ему решительно не улыбалась. Он всегда играл эту роль, и амплуа ему уже порядком надоело.

– Отлично, – проворчал он.

– Тэта, я бы себя чувствовал не в пример спокойнее, если бы ты тоже осталась здесь, – сказал Мемфис.

– Отказать. Генри – мой лучший друг, моя единственная семья. Больше у меня ничего нет.

– У тебя есть я, – тихо напомнил Мемфис.

– Поэт, я не о том…

– Мэйбл не надо ходить, Тэте не надо ходить… Почему никто из вас, парни, не пытается вести себя, как… вот, блин, такая штука на коне… железная… а! ры-царь по отношению ко мне, а? – вопросила Эви у мироздания в целом, чуть не выпадая из кресла.

– Ну, почему, я пытаюсь, – сказала Тэта, решительно усаживая Эви, поднося чашку кофе к ее губам и практически вливая обжигающий напиток в глотку.