Прекрасное далеко - Либба Брэй

— Почему ты не повеселишься со всеми, красавица? — окликает меня Бригид, заметив мое унылое лицо.

Я качаю головой:

— Нет, спасибо. Я сейчас не слишком хорошая компания.

Миссис Найтуинг смотрит на меня, слегка нахмурив брови, и у меня покалывает кожу. Я не могу оставаться здесь. И решаю найти убежище в шатре Фелисити. Но с удивлением нахожу там ее саму, сидящую в одиночестве. Губы Фелисити дрожат.

— Фелисити? — окликаю я.

Она решительно смахивает слезы.

— Ну и ладно, я это уже сделала, — говорит она и резко смеется. — Я их очаровала, вот и все.

— О чем это ты?

Она протягивает мне какое-то письмо.

— Это от моей матери. Леди Маркхэм согласна взять меня под опеку — если я выйду замуж за Горация.

— Она не может так поступить!

— Она все может, — отвечает Фелисити и опять смахивает слезы. — Она хочет превратить меня в правильную жену; если у нее это получится, это будет лишним перышком ей на шляпу. Она уже объяснила отцу, что это может быть способом для них вернуть себе положение в свете. Ну и, конечно, деньги.

— Но это твое наследство…

Я умолкаю.

— Разве ты не понимаешь? Как только я выйду замуж, мои деньги будут принадлежать моему мужу! И никаких парижских мансард! За меня все решили, определили мое будущее.

Она выглядит маленькой и неживой, как фарфоровая кукла.

— Мне очень жаль, — говорю я, хотя эти слова ничего не отражают.

Фелисити берет меня за обе руки. От ее хватки ноют кости.

— Джемма, ты же видишь, как все обернулось. Они распланировали всю нашу жизнь, от одежды, которую мы должны носить, до того, за кого нам выходить замуж и где жить. Тебе следует класть в чашку с чаем один кусочек сахара, нравится тебе это или нет, и ты обязана улыбаться, даже если внутри умираешь. Мы как породистые лошади, и на нас собираются надеть шоры, как на лошадей, чтобы мы не косились ни вправо, ни влево, а смотрели только вперед, туда, куда нас направляют.

Фелисити прижимается лбом к моему лбу, сжимая мои руки, как в молитве.

— Прошу, прошу, прошу тебя, Джемма, не дай мне умереть душой до смерти тела!

— Но что я могу сделать?

— Обещай, что мы сможем удержать магию немного дольше, до того, как я обеспечу свое будущее… только до нашего дебюта в свете! — умоляет она.

— Но до него еще несколько недель, — отвечаю я. — А я должна исправить положение дел в сферах, улучшить отношения с лесным народом. Нам нужно создать наконец союз.

— Джемма, речь идет обо всей моей жизни! — не отступает Фелисити, и ее слезы переходят в гнев.

Две хихикающие девушки пробегают мимо шатра в вихре лент и кружев. Они кружатся в нарядах принцесс, все быстрее и быстрее, и хохочут, как сумасшедшие. И неважно, что их платья — на один вечер. Они верят, а вера изменяет все.

Я сжимаю руки Фелисити в жесте обещания.

— Я постараюсь.

Я сижу на кровати, пытаясь отыскать смысл во всем происходящем, но не могу, а первое мая наступит уже совсем скоро. Чтобы немного отвлечься, я перекладываю свои немногочисленные вещи, аккуратно устраивая их на местах: индийский костяной слон, дневник матери, красный головной платок Картика, шкатулка Саймона с двойным дном. Надо бы ее выбросить. Я открываю потайное отделение — оно пустое, как я сама. «Для хранения ваших тайн», так сказал Саймон. Ну, для моих тайн нужна коробка куда как побольше. Я кладу шкатулку на кровать Энн как подарок и продолжаю уборку. Все книги складываю в один угол. Дальше — перчатки и носовые платки. Грифельная доска Вильгельмины Вьятт, молчаливая, как и ее владелица. Что с ней делать? Она ни на что не годится. И тяжелая. Ее деревянное основание перевешивает всю доску… И тут вдруг я понимаю, насколько была глупа.

Та иллюстрация в книге… она ведь объяснила мне, где нужно искать. Исчезающий предмет. Вильгельмина Вьятт была помощницей мага, она хорошо знала, что такое ловкость рук. И если бы она хотела что-то спрятать…

Я ощупываю края доски, пока пальцы не натыкаются на маленькую задвижку. Я нажимаю на нее — и доска высвобождается из рамы. Когда я убираю ее в сторонку, я вижу тот самый кожаный сверток, который был в моих видениях. У меня дрожат руки, когда я развязываю шнурки и разворачиваю кожаный лоскут.

И вижу тонкий кинжал с украшенной драгоценными камнями рукояткой.