Логово снов - Либба Брэй

– Уж не хочешь ли ты мне сообщить, что не приедешь в Нью-Йорк? – Генри приподнялся на локте и уставился на солнечные пятна кофейного цвета на воде. – Ты же получил билет, правда?

– Нет, речь не об этом, – сказал Луи, и Генри немного расслабился.

Луи глубоко вздохнул, повертел опавший листик за ножку, так что он заплясал балериной.

– Перед тем, как ты уехал, твой папа пытался заставить уехать меня. Он прислал в «Селесту» человека с конвертом денег и сказал, что все это будет мое, если я соглашусь уплыть из города на следующем же пароходе и никогда больше тебя не видеть.

– Вот сволочь, – пробормотал Генри.

Отец испортил все. Нет, он не хотел быть сыном такому человеку. Как тут выучиться быть мужчиной, если тот, кто тебя воспитывает, – просто громила, который не заслуживает никакого уважения?

– И сколько там было денег?

– Тысяча долларов, – сказал Луи.

Змеистый страх обвился у Генри вокруг сердца.

– На это можно очень здорово прожить…

– Да уж, наверняка.

Генри вырвал пригоршню травы.

– И что, ты взял?

Он искоса глянул на Луи и увидел боль у него на лице.

– Значит, вот как ты обо мне думаешь?

– Прости, Луи. Я не имел в виду ничего такого. Я совсем не думал, что ты можешь их взять, – заторопился Генри, ругая себя последними словами.

Вот бы слова можно было взять назад.

Луи испустил долгий вздох и уставился в небо, моргая.

– Прости, Луи. Пожалуйста, прости.

Тот покачал головой.

– Сам знаешь, я не могу долго на тебя сердиться, cher.

Он поцеловал Генри в щеку, но как-то вполсердца. Ему все еще было больно.

На тропинке залаял Гаспар.

– Ну, во что там еще влип этот пес? – воскликнул Луи, вскакивая.

Генри поплелся следом, хотя ему ничего так не хотелось, как схватить Луи, утянуть его обратно, на теплые доски и целовать… Он чувствовал себя паршиво из-за этой размолвки и жалел, что сказанного никак не воротишь.

Гаспар свирепо рылся под вьюнами, рыча и лая, будто загнал какую-то мелкую тварюшку.

– Гаспар! – крикнул Луи. – А ну, вылезай оттуда! Фу!

– Слушай, ну, он же просто собака, – сказал Генри. – Может, кость нашел. В конце концов, это и его сон тоже.

– Нечего ему там копаться! – Луи свистнул, но пес отказался слушаться.

Луи шагнул прямо в заросли и тут же пошатнулся, хватаясь за голову и шипя.

– Луи! – Генри подхватил его.

Луи отступил на шаг.

– Я… со мной все хорошо, Анри. Гаспар!

Генри прошел сквозь занавес пурпурных цветов и отогнал Гаспара, который убежал назад, к Луи. Там, где он рылся, была только земля и ничего больше.

– Генри! – c тропинки донесся голос Лин.

– Лин! Что случилось? – спросил он, когда она поравнялась с ним. – Вай-Мэй с тобой? Эй, а с рукой у тебя что?

– Я хочу вернуться, Генри, – дрожа, выдавила Лин. – Мне нужно проснуться.

– Ты хочешь, чтобы я тебя разбудил, как в прошлый раз?

– Нет. Вместе. Нам нужно уйти вместе.

Генри с сожалением оглянулся на Луи.

– Иди, cher. Мы уже скоро увидимся, – сказал тот. – Нельзя заставлять леди ждать.

– Еще один только день, – прошептал Генри, надеясь, что он не испортил все бесповоротно.

– Один только день, – отозвался Луи.

– Тебе нужно разбудить Луи, – заявила Лин, и по лицу ее было ясно, что спорить не стоит.

– Луи, – обратился к нему Генри, – тебе пора возвращаться в хижину. А еще через пять минут ты проснешься и увидишь прекрасный восход и выпьешь цикориевого кофе, а потом сядешь на поезд до Нью-Йорка.

– Как скажешь, Анри, как скажешь, – рассмеялся Луи.

Он взбежал по лестнице в хижину; сзади, мотая хвостом, скакал Гаспар. Внутри, в полумраке, скрипка подхватила мелодию «Алой реки» ровно там, где бросила ее, а потом все стихло.

– Что тебя так напугало? – спросил Генри у Лин.

– Не здесь. Позже я тебе все расскажу. Я не хочу больше оставаться тут, – прошептала она.

– Но, дружочек, мы не поставили будильники. Мы застряли тут, пока не проснемся сами по себе.

– Тогда давай попробуем найти другой сон где-нибудь еще, – решительно сказала Лин. – Даже если придется вернуться на те улицы, откуда мы пришли. А что, если мы вошли через магазин Девлина, может, через него же удастся и выйти?

– Звучит разумно. Мы вернемся той же дорогой. В какой стороне от нас станция? – оглянулся он по сторонам и вскоре через прогалину между деревьев разглядел черную пасть тоннеля.

Лин проследила его взгляд.

– Только не туда!

– Либо через тоннель, либо сидеть тут и ждать, пока сам проснешься.

– Один из нас может проснуться первым, и тогда второй останется здесь в одиночестве, – поежившись, сказала Лин.

Вопрос давно уже рыскал у нее внутри, пытаясь пробиться наверх, и наконец сумел:

– Генри, а что будет, если умрешь внутри сна?

Тот пожал плечами.

– Ты проснешься.

– Даже здесь? Даже здесь, где все так реально? – Она до сих пор чувствовала, как горит место ожога.

В бархатной тьме тоннеля запульсировал свет.

– Смотри, оно опять, – сказал Генри.

Деревья по краям начали рябить, словно через них катилась волна энергии.

– Что это такое? – прошептал Генри.

– Не знаю, – отозвалась Лин.

От страха у нее почти перехватило дыхание. Откуда-то приплыли слова Вай-Мэй: я боюсь, это злое место. Если мы не тронем ее, она не тронет нас.

Свет гас, словно сам сон собирался на боковую. Зато в тоннеле проснулось зловещее ворчание, от которого у Лин мурашки побежали по спине.

– Я хочу знать, что там, внутри, – сказала она вопреки всем дурным предчувствиям. – Я должна узнать!

– Мы просто вернемся той же дорогой, – согласился Генри.

Он предложил ей руку, Лин приняла ее, и вместе они шагнули через порог в ждущую за ним тьму.

– Почему тут так холодно? – шепнула Лин, дрожа; дыхание вырывалось изо рта пушистыми облачками.

– Не знаю, – ответил Генри, у которого слегка стучали зубы.

Чем-то этот тоннель походил на могилу, словно они с Лин без спросу забрались в чей-то склеп. Признаться, Генри испытал огромное облегчение, когда впереди забрезжила станция.