Тайные знаки - Александра Сашнева

— Поль! Ну какой ты! — Марго поморщилась и подумала. — «А может быть Жака уже арестовали?» — Ну какой? Какой?

— Буквальный! — подобрала слово Марго.

— Это плохо?

— Это иногда бесит, — вздохнула она и побрела к выходу из кафе.

Они неторопливо фланировали в сторону Ги Моке, специально петляя по улочкам. Они уже миновали Сакрэ-Кер, и Марго нарочно поднялась по узкой крутой лесенке, которая выводила на площадку, за которой была другая лестница — с черным чугунным человеком в стене. Она была очень удивлена увидеть надписи, сделанные кем-то на стене рядом с черным человеком:

«Голем» и «аненэрбе».

Марго оглянулась.

Поль (бестолковый, неловкий, занудный Поль) спустился на тенистую площадку и остановился, облокотившись о перила. Из под его кеда вывернулся маленький камешек и покатился по наклону площадки, на которой стояла Марго. За спиной Брата Поля шла женщина с двумя рыжими собаками. Она удалялась наверх по второму маршу лестницы. Угол был так крут, что казалось, будто ступеньки ведут в небо. Белое облако осторожно выглянуло из-за верхней площадки. Женщина и собака достигли конца лестницы и, сделав несколько шагов, исчезли.

— Правда, похоже на живую картину, — улыбнулась Марго, уступая порыву сочувствия. — Кажется, они исчезли в небе.

— Я не видел. — сказал грустно Поль и поправил очки. — Все проходит мимо меня.

Марго с сожалением улыбнулась. Или свет так упал, или сама Марго как-то по-другому посмотрела на Брата Поля — он показался таким беззащитным, что стало жалко его и неловко за то, что никак (ну никак!) невозможно его полюбить.

Поль, не меняя интонации, не меняя позы, начал долгое выступление. Начал так, будто собрание уже давно началось, и все внимательно его слушают.

— Но я не могу поверить тебе. Не могу поверить ни тебе, ни Аурелии, ни Лео, ни Андрэ. Я слушаю вас и мне очень досадно, что со мной не бывает ничего такого. Я не могу видеть во сне замки, в которых никогда не был. Я не могу попасть в «Дартс» после дозы анаши. Я не могу мячом наколдовать ничью смерть.

— Ты думаешь, Аурелия — специально? — взволновалась Марго. — Мне кажется она просто очень обиделась. И все случилось само. Просто я заметила, когда обижаешь кого-то незаслуженно, то открываешь какой-то шлюз в пространстве, и оттуда на тебя направляется огромная неконтролируемая сила. Может быть, этот человек тот и не хотел бы никого наказывать, может быть, он давно простил, но от него это уже не зависит! Понимаешь? Это, как бомба. Ничего не сделать, если она уже летит вниз. Понимаешь? Кто-то невидимый не любит, когда людей обижают ни за что! Очень не любит!

— Почему тогда меня все обижают? — спросил Поль, обиженно кривя губы.

— А вот и подумай, обижают ли тебя? Или ты хочешь, чего-то больше, чем стоишь? — жестко сказала Марго. — Если бы тебя обижали на самом деле, то твоих обидчиков уже давно бы переехал трамвай. Может быть, ты сам делаешь что-то не так? Вот скажи, знаешь ты о каком-то случае, когда за тебя кого-то наказали?

— Нет. Я знаю только, что Аурелия очень была обижена на мать, когда та отругала ее за порванные колготки. И на следующий день родители разбились.

— Вот видишь! Значит мать была несправедлива к Аурелии! Если бы наказание было справедливым, никакой мяч, никакое колдовство не могло бы ей повредить! Я не верю, что Аурелия так сильна, что может убить сама! Понимаешь?

— Понимаешь? — передразнил Марго Брат Поль. — Ничего я не понимаю! Я не верю! Я же сказал! Я в вас не верю! Вас всех не существует.

— Почему? — Марго перелезла обратно на лестницу, притронулась осторожно к волосам Поля и тут же отдернула руку. — Ой!

Голова Брата Поля была жесткая и пустая. Он отвернулся и побрел вниз. И Марго увидела, что вся полнота Поля собрана внизу. Поэтому он все время и говорит и думает о сексе, потому что сила его живет там. Вот удивительно! Будто Аурелия и ее брат нарочно были собраны с точностью до наоборот.

Целый лестничный пролет Поль преодолел молча, а потом обернулся и сказал:

— Что «ой»? Тогда мне придется признать, что я обделен чем-то, что доступно другим. Что я слепой или глухой. Но даже глухие могут выучить язык по губам, пользоваться жестами, а я — нет. Что вас всех кто-то охраняет, черт или бог, кто вас разберет, а у меня нет шансов! Нет? Да? Но это нечестно! Честно говоря, я думаю, что мне даже LSD не поможет. Но все равно хочу попробовать! Это мой последний шанс или сойти с ума или…

— Поможет! — возразила Марго и, схватив Поля за руку, развернулась в обратную сторону. — Давай сходим на Сакрэ. Давай прямо сейчас!

Поль остановил ее.

— Нет. Там сейчас никого нет. Глупости!

— Да, ты прав.

Они прошли целый квартал молча, и Мар время от времени разглядывала покалеченную руку. Разглядывала и обдумывала историю Аурелии и свою историю. Иногда воспоминания так далеко отодвигаются за ворохом обычных дел, что не вспомнишь, были ли они и с тобой ли они были. А иногда обваливаются, словно ворох, стоит потянуть за кончик одно из них. Около симпатичного белого домика была клумба с красивыми розовыми цветами. Они чудесно пахли и напоминали бабушкину клумбу с флоксами. Верка лежала иногда на покрывале возле этих флоксов и загорала. Почти взрослая, в раздельном купальнике, Верка нежилась под солнцем часами. Листала цветные журналы, присланные из-за границы одной из подружек. Иногда они загорали с подружками. И они вместе рассматривали журналы. В этих журналах были коммиксы, реклама сумочек, трусиков и лифчиков, прокладок и тампаксов. Верка с подружками долго обсуждали, что это такое и зачем. А Лизонька? Она еще была мала тогда. Пока ее больше волновали шмели, песочни и жестяные грузовики. Она не понимала, о чем так взволнованно шепчется Верка с подружками.

Она думала тогда, что мир будет вечно таким же. Что только ветер, дождь, солнце, луна или бабушка будут властвовать жизнью. Но бабушка потом умерла.

— А знаешь, около дома моей бабушки за кустом флоксов была бездонная дыра, — сказала Марго Брату Полю, забыв, что тот не понимает таких глупостей. — В эту дыру весь дом бросал помои и мусор, но дыра все равно оставалась бездонной. Сколько туда не лей и не кидай — на следующий день там снова оказывалась аккуратная песчаная воронка.

— Ну вот! Опять ты врешь! — вздохнул Поль.

— Нет-нет! Правда! — воскликнула Марго. — Я очень боялась туда нечаянно наступить, поэтому флоксы, которые росли рядом, всегда срезала бабушка. Тогда я думала, что это выход на ту сторону Земли.

Поль усмехнулся и некоторое время прошел молча, только потряхивал головой.

— Ты сумасшедшая, — сказал он наконец. — Иногда я ненавижу тебя, но больше всего хочу переспать. Сам не знаю — зачем? Жена ты была бы никудышная.

— Спасибо, что честно сказал, а то я так расстроилась, — сострила Марго.

— Но все равно. Если что, ты приходи ко мне! — сказал Поль и резко остановился. — Если ты захочешь переехать, а тебе будет некуда… Ну в общем. — Он смутился. — Кстати! Ты обещала прилететь ко мне во сне. Пока я ничего не видел. Вот прилетишь — тогда я спасен!