Конец легенды - Людмила Белякова

Облака не расходились, но и дождя не было. Наверху в кронах перекликались птицы, один раз его, бранчливо тарахтя, отругала за вторжение длиннохвостая черно-белая летунья, наверное, та самая сорока из поговорки.

Андрей стал ловить ее в камеру мобильника и пропустил очередную метку. Пришлось возвращаться и брать новое направление. Исправиться помогла нештатная отметина – брошенная кем-то красная упаковка от чего-то съестного.

«Не могут не мусорить, сволочи!» – подумал Андрей и решил вставить эту деталь в будущий репортаж.

Его маршрут пересек едва заметную тропинку, потом еще одну.

«Я что – выхожу к очагам цивилизации?! По времени не получается… Или меня вынесло куда-то не туда?»

Сделалось досадно и неуютно – не справляться с ситуацией в его планы не входило, но потом грязновато-белые заплатки увели его в чащу. Тут лес был невысоким, больше лиственным, но с завалами сучьев, коварно маскировавшими «путеводные звезды». Еще пару раз пришлось возвращаться к предыдущей метке и искать следующую. Ориентироваться по солнцу не получилось бы – облака сгустились, даже мутного желтого пятачка, который утром мелькал между ветвями, не было видно.

Андрей откровенно соскучился – так радовался, чуть отключившись от суеты и даже от счастья семейной жизни, а к середине третьего дня затосковал. Под ногами хрустнула жестянка от тоника – ага, здесь до него были люди.

«Ведь сказано же – к мишкам с алкоголем ни-ни! Хотя, может, это был неорганизованный турист. И его съели… Не хватало кости обглоданные найти, фу!»

Заканчивался пятый час путешествия. Ход замедлился, не очень сильно, но все же. По бурелому особенно и не разбежишься. Ноги не так охотно переступали через валежник. Не особенно вдохновила и вторая половина шоколадной плитки.

Чаща осталась позади, опять пошел смешанный с кустарником перелесок. Возможно, лет сто тому назад его организовал лесной пожар. Очень кстати.

«А чего я, собственно, извожусь? Сяду на пенек, если не съем пирожок, то хоть передохну. Чего нестись-то? В график укладываюсь. Отдохну – потом в один миг доскачу. До захода солнца часов пять, дороги – на три… В самый раз».

Андрей благоразумно настроил будильник на полчаса – чтоб не разоспаться с устатку на свежем воздухе. На большее телефон не годился, доступность «гуляла» около нуля, периодически исчезая вовсе.

«Во забрался!.. Вроде недалеко, а связь не работает».

Андрей присел, вытянул гудящие перегруженным трансформатором ноги, оперся спиной на белый ствол березы и прикрыл глаза.

«Господи, хорошо-то как… Давно надо было объявить привал».

… Будильник запетюкал досадно скоро, это было все, что можно было себе позволить. Не открывая блаженно слипшихся глаз, Андрей нащупал трубку в верхнем кармане разгрузочного жилета. Пиканье смолкло.

«Сейчас, сейчас… поднимусь и пойду».

Глаза упорно не разлеплялись – разморило его в охотку. Но было неуютно – земля, хоть и прикрытая слоем жухлых листьев, оказалась сырой и холодной, а спина протестовала против выпуклой березовой опоры. Хотелось есть.

«В экстремальных условиях у человека обостряется нюх. А на базе сейчас, поди, прощальный ужин стряпают. Теперь на запах все как миленькие добегут… Так, бурные аплодисменты, переходящие в овацию. Все встают!»

Андрей усилием воли подбросил себя вверх… и тотчас услышал треск сучьев и какой-то короткий звук – будто всхрап. Это он сам, что ли, рычит? Озверел?

Неотдохнувшие глаза отказывались глядеть в одном направлении, их тоже пришлось призывать к порядку. Когда восприятие вернулось к норме, Андрей увидел медведя. Совсем рядом. Метрах в десяти, не больше.

Зверь стоял на четырех лапах, повернувшись к нему кудлатым, в свалявшейся шерсти задом. Вероятно, любопытный туземец наблюдал за ним давно, а когда Андрей зашевелился, отпрянул, но убегать не стал и теперь созерцал человека, презрительно глядя на него через плечо. Возможно, колебался – драпнуть или цапнуть.

«Говорили же мне – не задерживаться. А я залег… Теперь этот куцехвостый решит, что я пришел сюда навеки поселиться».

Метка виднелась в паре метров за косолапым, слева и справа пути обхода преграждали густые кустарники – не хватало еще запутаться в них, как муха в паучьих тенетах, и дать хищнику дополнительный шанс.

Прикидывая, как обойти и не думающего убираться с дороги потапыча, Андрей медленно оглянулся. И сразу же пожалел о содеянном – слева от себя, гораздо ближе, он увидел второго медведя. То ли оттого, что он был ближе, то ли впечатление соответствовало действительности – этот показался Андрею значительно крупнее, матерее. Мишук стоял на всех четырех, мордой к Андрею, и тоже что-то усиленно обдумывал.

Пауза неприятно затягивалась.

– Чё, пацаны, – неожиданно для себя самого обратился к собравшимся Андрей, – прикидываете, хватит ли на всех? Да вы не стесняйтесь, подходите… Девяносто кэгэ чистого веса. Может, сейчас даже больше – работа сидячая, знаете ли…

Первый косолап, перегородивший едва заметную в жухлой траве стежку, отвернулся от Андрея и повел мордой куда-то в сторону. Не предвидя ничего хорошего, Андрей проследил за направлением его взгляда.

И точно – к компании ковылял еще один зверь, размером с первого.

«Система оповещения об ужине сработала четко».

– Так, понял – на троих меня сообразить вздумали, да, мужики?

«Что ли, на мобильный снять эту компанию… Или лучше запечатлеть прощальный привет Анне, дочке и родителям?»

Тому экземпляру, который висел на левом фланге, суетливое копошение в нагрудном кармане не понравилось. Он всхрапнул, резко приподнялся, но вставать на задние лапы раздумал, просто ударил передними о землю. И тут Андрея понесло…

– Ну-ка, красавцы, улыбочку в тридцать два желтых зуба! Или сколько там у вас?

«Ох, не надо бы про это!»

Глядя скорее на дисплей, чем на реальных мохнато-бурых, Андрей шагнул вперед, обнажая тыл, скудно прикрытый березкой. То, что сзади слышалось невнятное урчание, его уже не трогало – главное, панорамку сделать повнушительнее!

И тут из телефона грянул рок! И какой – родной, незабвенный – «Куин»!

Тум-тум-тум! Тум-тум-тум! Тум-тум-тум!

Андрей, настраивая мобильный на побудку, предусмотрительно включил максимальную громкость, теперь старина Фредди ревел про «биг дисгрейс» во всю безбашенную мощь своего голоса, и это «уи-и уилл, уи-и уилл…» среди меланхоличной тишины весеннего леса звучало как-то удивительно по-хамски.

Третий медведь, так и не добравшись до столовой на открытом воздухе, то ли рыкнул, то ли поперхнулся, но отпрянул и бросился наутек, трусовато оглядываясь на Андрея.

– Что, морда небритая, не нравится?! Те чё – девочковые группы подавай, да? С голыми пупками? Ну, я вам щас устрою корпоративчик!