Слуга праха - Энн Райс

Огромная толпа окружала Храм разума. Невидимый, я спустился в самую ее середину. Судя по обилию камер, радиомикрофонов и репортеров, я понял, что Грегори Белкин должен вот-вот появиться, а потом услышал, что в шесть часов вечера состоится его короткое выступление. Ему стали известны личности врагов его Храма, и он намерен сообщить имена террористов.

Толпа перекрыла Пятую авеню, и многие приверженцы Грегори, оттесненные журналистами, молились прямо в парке.

Я поднялся в здание и нашел Грегори в одной из просторных комнат в компании пятерых человек, среди множества электронных карт и мониторов. Он обдумывал и отдавал последние распоряжения. Стены комнаты были звуконепроницаемыми, и, прежде чем сделаться видимым, я заметил, что ни один из мониторов не показывал, что там происходит, — все они транслировали события, происходящие за пределами здания.

«Никаких действий не предпринимать, пока не пройдет два часа после официального объявления о моей смерти», — едва спустившись, услышал я слова Грегори.

Силы мои словно удесятерились.

Длинноволосый, с бородой, я явился в голубом бархатном одеянии древнего вавилонянина, обильно расшитом золотыми нитями, и, схватив Грегори за грудки, выдернул его из кресла.

Его соратники бросились ко мне, но я отшвырнул их прочь. Одна из дверей распахнулась, и в комнату ворвались охранники. Кто-то выстрелил, но Грегори приказал прекратить огонь. Не знающие жалости воины, самые настоящие убийцы с мощным современным оружием, которое, прежде чем выстрелить, направляет на мишень световой луч, окружили меня со всех сторон.

Те, кто совещался с Грегори, — среди них я увидел и пожилого доктора — сгрудились у стола. Они были не так кровожадны, как солдаты, но все же опасны и буквально кипели от возмущения тем, что своим появлением я прервал важную беседу.

«Успокойтесь, — велел Грегори. — Все идет по плану. Это ангел, посланный нам Господом».

«Неужели? — усмехнулся я и сменил тон. — Что ты сделал с Натаном? Если не скажешь правду, я разорву тебя на части, и все эти люди умрут вместе с тобой. Ты не оставляешь мне выбора. А что это за официальное объявление о твоей смерти? Говори, или я уничтожу твой Храм!»

Грегори тяжело вздохнул и приказал всем выйти из комнаты.

«Все идет по плану, — повторил он. — Но ангелу нужно время, чтобы определить границы своих возможностей. Расходитесь по местам и проследите, чтобы мой брат ни в чем не нуждался. Все будет прекрасно. Настало время волшебства. И существо перед вами — тому подтверждение. Это чудо, явленное нам Богом. И помните: никому ни слова о том, что видели».

Те, кто стоял у стола, буквально вылетели из комнаты, но солдаты чуть помедлили, ожидая повторного приказа и желая убедиться, что хозяин отдает себе отчет в своих действиях.

Я швырнул Грегори обратно в кресло.

«Ах ты лживое чудовище! — прошипел я. — Как ты посмел заявить на весь мир, что я убил твою жену и дочь? Говори немедленно, где Натан и что ты собираешься делать!»

Я быстро окинул взглядом укрепленные под самым потолком мониторы, но увидел на экранах лишь вход в здание, вестибюль и неработающие лифты. Большинство камер было установлено в пустых помещениях. Время от времени мимо них проходили охранники.

Электронные карты сияли неоновыми огоньками, разбросанными по алым и желтым пятнам стран, вдоль ярких, как молнии, извилистых линий рек. Однако у меня не было времени любоваться.

«А ты еще не догадался, мудрый дух? — с улыбкой спросил Грегори. — Поверь, я несказанно рад видеть тебя. Где же ты пропадал? Ты нужен мне, а времени совсем не остается».

«Я знаю, что ты хочешь сделать с братом, — сказал я. — Подменить себя, чтобы его убили, а ты смог якобы воскреснуть. Догадаться было нетрудно. Убийство назначено на шесть вечера? Немедленно отдай мне своего брата, и я верну его в семью».

«Нет, ты не сделаешь этого, Азриэль, — заявил Грегори, и меня поразила убежденность, светившаяся в его глазах. — Сядь и позволь мне рассказать тебе, что произойдет. Ты не представляешь всей грандиозности и прелести моего замысла. И поверь, Натан не почувствует боли. Он напичкан успокоительными и едва ли понимает, что с ним».

«Не сомневаюсь», — презрительно бросил я.

Я вдруг вспомнил, как мне давали пить и заверяли, что я не буду страдать, а сами тем временем покрывали золотом мое тело.

«Убив меня, — продолжал Грегори, — ты ничего не изменишь. План начнет исполняться после моей смерти. И если я умру раньше шести часов, это только ускорит события и приблизит наступление последних дней. Механизм приведен в действие, и только я могу его остановить. Убив меня, ты совершишь величайшую глупость. — Он жестом предложил мне сесть и заговорил снова: — Стены звуконепроницаемы, и здесь нет камер слежения. Наш разговор останется в тайне. Выслушай меня внимательно, ибо я нуждаюсь в твоей поддержке».

«А как же охранники?» — спросил я.

«Я нажал секретную кнопку под столом, и они больше не войдут. То, что я скажу тебе, должно остаться тайной для всего мира. Ты присоединишься к нам, и мы выйдем отсюда вместе».