Прекрасное далеко - Либба Брэй

Картик подталкивает меня к себе за спину.

Фоулсон ухмыляется.

— Защищаешь свою возлюбленную леди?

— Какую леди? — спрашивает Картик.

Фоулсон смеется.

— Она может надеть что угодно, хоть брюки и сюртук, но есть ведь еще и ее глаза. А они не лгут.

— Дай мне слово как брат, что отпустишь ее с миром, — говорит Картик, но я вижу, как от страха бьется жилка на его горле.

Губы Фоулсона кривятся от ненависти.

— Ты сбежал из овчарни, братец. Между нами нет больше слова чести. Я ничего не должен тебе обещать.

Фоулсон извлекает из кармана нож. Лезвие открывается со щелчком и поблескивает в неясном свете газовой лампы.

Я быстро оглядываю берег Темзы в поисках кого-нибудь, кто мог бы услышать мой крик и прийти на помощь. Но туман стал намного гуще. Да и кто пришел бы сюда? Скорее наоборот, нищие разбегутся, заслышав шум. Магия. Я могу, конечно, в случае необходимости воспользоваться ею, но тогда Фоулсон будет знать наверняка, что я лгала насчет того, что больше ею не владею.

Один из головорезов бросает Фоулсону яблоко, и тот ловко ловит его одной рукой. Он втыкает в яблоко нож и очищает кожуру — она длинными спиралями падает к его ногам.

Тяжело сглотнув, я выхожу вперед.

— Мне бы хотелось, чтобы вы оставили моего брата в покое.

Фоулсон одаряет меня злобной усмешкой.

— Даже так?

— Да, — киваю я, желая, чтобы в моем голосе слышалось побольше стали. — Прошу вас.

— Ну-ну… Это ведь от вас зависит, мисс Дойл. У вас есть кое-что такое, что принадлежит нам.

— И что же это?

Несмотря на страх, я говорю уверенно.

— Ах, какие мы скромницы!

Усмешка Фоулсона превращается в гримасу.

— Да магия же!

Он делает шаг вперед, мы с Картиком отступаем. Мы уже совсем рядом с Темзой.

— Я ведь вам говорила… я больше ею не владею.

Глаза Картика смотрят то вправо, то влево, и я надеюсь, что он ищет маршрут отступления.

— Вы лжете! — рявкает Фоулсон.

— Откуда ты знаешь, что она лжет? — спрашивает Картик.

— Да знаю!

— Предполагается, что Ракшана должны охранять магию, а не красть ее!

Я пытаюсь тянуть время.

— Ну да, прежде так оно и было, подружка. Только все ведь меняется. И время колдуний миновало.

Фоулсон подносит нож ко рту и слизывает с кончика ломтик яблока. Мы угодили в ловушку. Бежать некуда, разве что в Темзу.

— Я лично так все это вижу, — говорит Фоулсон. — Я поймал вас обоих, я теперь герой.

Он тычет ножом в сторону Картика.

— Ты предал братство, а ты, — нож поворачивается в мою сторону, — ты есть решение всех наших проблем.

— Можешь прыгнуть? — чуть слышным шепотом спрашивает Картик.

Его взгляд указывает на лодку, что качается у берега позади нас. Я киваю.

— О чем это ты шепчешься со своей любимой птичкой? — спрашивает Фоулсон.

— На счет «три», — шепчет Картик. — Раз, два…

Я слишком испугана, чтобы ждать. Я прыгаю на счет «два», увлекая за собой Картика, и мы падаем на нос лодки с таким грохотом, что он отдается во всем теле.

— Я сказал «три»…

Картик задыхается так, словно у него дыра в легких.

— И-извини… — с присвистом отвечаю я.

Фоулсон орет на нас со склада, и я вижу, что он собирается прыгнуть следом.

— Вперед!

Картик рывком поднимает меня на ноги, и мы ковыляем на корму, где почти впритык к этой лодке стоит другая, поменьше. Между ними совсем небольшое расстояние, но в темноте, когда воды Темзы плещутся у бортов, оно кажется длиной в милю. Наша лодка качается, и от этого меня охватывают еще более сильные сомнения.

— Прыгай! — кричит Картик.

Он перескакивает на вторую лодку, таща меня за собой.

— Какого черта! — восклицает удивленный матрос, когда мы падаем в его лодку и она кренится.

— Внеплановая инспекция! — отвечает Картик, и мы мчимся дальше.

Еще один прыжок — и мы на причале. Мы несемся по скользкой земле с головокружительной скоростью, стараясь не споткнуться. Фоулсон и его головорезы бегут за нами. В высоком склоне берега под улицами — какая-то дыра. Это сточная труба.

— Сюда! — кричит Картик, и его слова отдаются в туннеле эхом.

Из трубы несется такая вонь, что меня едва не рвет. Я зажимаю нос ладонью.

— Ох, вряд ли я смогу, — сдерживая рвотные позывы, говорю я.

— Это путь к спасению.

Мы заползаем в грязную, вонючую дыру. Стены покрыты влагой. По дну туннеля течет густая грязь. Она проникает в башмаки, пропитывает чулки, и мне очень трудно не позволить желудку вывернуться наизнанку. А в туннеле кипит жизнь. Жирные черные крысы спешат куда-то на маленьких лапах, попискивая, когда внезапно налетают на стены. От их писка по коже бегут мурашки. Одна особо нахальная зверюга сует нос прямо мне в лицо, и я визжу. Картик зажимает мне рот ладонью.

— Тс-с! — шипит он, и даже этот звук разносится эхом по вонючей трубе.

Мы встаем, прижавшись друг к другу в сыром мерзком туннеле, и прислушиваемся. Где-то непрерывно капает вода, шуршат коготки. И слышен еще какой-то звук…

— Привет, ребята! Мы знаем, что вы там.

Картик шагает вперед, но становится еще темнее, и меня переполняет страх. Я просто не могу идти дальше.

— Закрой глаза, я тебя поведу, — шепчет Картик.

Он обхватывает меня рукой за талию.

Я выпрямляюсь.

— Нет. Я не могу. Я…

— Есть!

Люди Фоулсона стремительно бросаются на нас. Они хватают Картика, заворачивают ему руки за спину, и он кривится от боли.

— Ну, я просто вне себя, — говорит Фоулсон, медленно приближаясь к нам.

— Я уже отдала все Ордену, — вырывается у меня. — Ты прав, я тебе лгала. Но сегодня утром я виделась с мисс Мак-Клити. Она убедила меня прислушаться к ее мудрости. И я соединила с ней руки в сферах. Теперь вся сила — у Ордена! Клянусь!

Лицо Фоулсона меняется. Он выглядит встревоженным, смущенным.

— Сегодня утром?

— Да! — лгу я.

Фоулсон так близко, что я ощущаю запах яблока, исходящий от него, вижу, как от ярости сжимаются его челюсти.

— Но если это правда, то ничто не мешает мне прирезать Картика прямо здесь и сейчас.

Он прижимает лезвие ножа к горлу Картика.