Наваждение Люмаса - Скарлетт Томас

— Они исчезают, — говорю я.

— Они уходят к Богу, — говорит Адам. — Оружие сделало бы то же самое. Они всего лишь, м-м…

— Метафоры, — подсказываю я. — Как и все здесь.

— Ага.

Мальчики уже почти исчезли. Проходит еще минута — и от них не остается и следа, только пустой бумажный пакет.

— А что с ними сделает Бог? — спрашиваю я.

— Освободит их, — отвечает Адам. — Сделает так, чтобы они умерли как следует.

— Бог на это способен?

Адам кивает:

— Может, он ничего и не создавал, но менеджер он неплохой.

Я смеюсь.

— Это похоже на то, что пишут на всяких там плакатах у входа в церковь!

— Ага, — говорит Адам и тоже смеется.

И тут я понимаю: мы вдвоем, одни, в тропосфере. Адам действительно здесь. Ну, или, по крайней мере, так мне кажется.

— Адам, — говорю я тихо.

Он подходит ко мне поближе. В тропосфере ничего не чувствуешь? Ага, как же. Приторное чувство, свойственное тропосфере, разрастается до такой степени, что даже начинает мне мешать — если, конечно, когда-нибудь кому-нибудь мешал оргазм. Кажется, все процессы во мне замедляются. Это совсем не похоже на то, как было бы в реальном мире: ни учащенного пульса, ни мокрых ладоней. Мое тело превращается в расплывчатый ландшафт, который тает и сливается с небом.

— Эриел, — говорит Адам.

Мы кладем на землю оружие и обнимаемся. Кажется, проходит миллион лет, а мы все стоим вот так.

— Я нашел книгу, — шепчет он. — И бутылочку с жидкостью. Я пришел, чтобы найти тебя.

— Но как ты меня нашел? — спрашиваю я. — Люди из «Звездного света» не смогли меня найти. Мне казалось, я хорошо запутала следы. Я…

— Ш-ш… — шепчет он мне в волосы.

— Нет, ну правда, — говорю я. — Мне надо знать. Тебе помог Бог?

— Нет. Бог не одобряет того, что мы делаем.

— Тогда как же?

— Мышиный бог. Аполлон Сминфей. Он сказал, что покажет мне, как тебя найти. Но эти мальчишки решили тоже увязаться за нами, и, куда бы мы ни пошли, они тащились следом. Я думал, что смогу управиться с ними до того, как ты появишься здесь и откроешь им дверь. Я чуть не опоздал.

— О чем ты? Какую дверь?

— Они могут проникнуть к тебе в сознание сами, только когда ты находишься здесь. В противном случае они могут попасть к тебе только с сознанием Эда и Мартина. Ты это уже знаешь, просто, наверное, забыла.

— Значит, ты был у меня в сознании, — говорю я. И это не вопрос. Я знаю ответ.

— Да. Но ты отбросила меня, когда в первый раз вошла в церковь. Правда, я запрыгнул обратно, как только ты оттуда вышла. Пока ты была внутри, я ждал тебя в тропосфере.

— Как ты нашел книгу? — спрашиваю я.

— Она мне приснилась, — отвечает он. — Мне все приснилось.

— Что? Как это — приснилось?

— Ну, вот так. Я увидел во сне, как ты убираешь ее в шкаф, и еще увидел, как бутылочка с жидкостью случайно падает со стула и закатывается под кровать. Позже, когда я был у тебя в сознании, я увидел все это заново, как дежавю.

— Ох, — выдыхаю я. И даже не знаю, что сказать дальше. — Ясно…

Мне не хочется выпускать Адама из своих объятий, но я все-таки разжимаю руки.

— Ты уже видела Аполлона Сминфея? — спрашивает он.

— Нет, — говорю я.

— Не знаю, что с ним произошло. Он должен был присматривать за ДИТЯ.

— Вон его нора, — говорю я, и мы направляемся к ней.

Во мне происходят сразу две вещи. Первая: все мое тело превращается в улыбку. Я больше здесь не одна. Мне есть с кем поговорить. И не просто с кем-то, а с Адамом — человеком, которого я уже и не надеялась увидеть и которого, кажется, люблю. Но улыбка эта в то же время скручивается в знак вопроса. Вот только я не решаюсь его задать и даже думать о нем боюсь. Как давно он здесь?