Меррик - Энн Райс

– Как-нибудь, возможно, я расскажу тебе об этом, –сказал он. – А пока позволь заметить, что в твоей догадке есть доляправды. Я не всегда оставался в своем теле. – Он умолк, задумавшись, потомпрошептал что-то, но я не расслышал. А он продолжил: – Что касается того, где ябыл, не могу сейчас объяснить. Но однажды непременно попытаюсь обо всемрассказать – именно тебе.

Во мне взыграло любопытство, а вместе с ним и раздражение,но я промолчал.

– Я не собираюсь впредь погружаться в сон, – наконецпоследовало вполне убедительное признание. – Хочу вас всех успокоить наэтот счет. Прошли годы с тех пор, как ко мне явился Мемнох. Не сомневайтесь,мне понадобились все мои силы, чтобы вынести ужасное испытание. Что касаетсятого времени, когда я проснулся от звуков музыки Сибил, то я был ближе ко всемвам, чем впоследствии во время бдения.

– Ты изводишь меня намеками, будто с тобой что-тослучилось, – сказал я.

– Может, оно и так, – ответил он, приводя меня в яростьсвоей игривой интонацией. – А может, и нет. Откуда мне знать, Дэвид? Будьтерпелив. Теперь мы обрели друг друга, а за Луи отныне волноваться не стоит.Поверь, я счастлив этим.

Я улыбнулся и закивал, но упоминание о Луи вызвало в памятистрашную картину его обожженных останков в гробу. Она стала явственным ибесспорным доказательством того, что не видать мне больше солнечного света вовсем его всесильном великолепии. Явственным и бесспорным доказательством того,что всем нам рано или поздно грозит гибель и что в часы между рассветом исумерками весь смертный мир является для нас губительным врагом.

– Я потерял так много времени, – заметил Лестат,энергичным взглядом обводя комнату. – Столько книг нужно прочитать,столько всего увидеть. Я вновь вернулся в мир, которому принадлежу.

Наверное, мы могли бы провести после этого тихий вечер,читая книги или наслаждаясь великолепным собранием полотен импрессионистов,если бы не внезапный приход Меррик и Луи.

Меррик не отказалась от своей любви к платьям простогопокроя и в темно-зеленом шелке выглядела великолепно. Она шла чуть впередиболее сдержанного Луи. Войдя в гостиную, они уселись на парчовую софу напротивЛестата.

– Неприятности? – тут же поинтересовался он.

– Таламаска, – пояснила Меррик. – Думаю, нам лучшепокинуть Новый Орлеан, причем немедленно.

– Ерунда, – не задумываясь, отреагировал Лестат. –Даже слушать не хочу. – Его лицо сразу вспыхнуло. – Я в жизни своейне боялся смертных. И вашей Таламаски тоже не боюсь.

– А следовало бы, – возразил Луи. – Толькопослушай, какое письмо получила Меррик.

– Что значит «получила»? – сурово спросилЛестат. – Меррик, неужели ты ходила в Обитель! Тебе ведь навернякаизвестно, что этого делать нельзя.

– Разумеется, никуда я не ходила, – парировалаона. – Это письмо подбросили в мой старый дом. Я обнаружила его сегоднявечером, и все это мне очень не нравится. Думаю, нам пора изменить образ жизни.Понимаю, что всю вину вы вправе свалить на меня.

– Не стану я ничего менять, – заявил Лестат. –Читай письмо.

Стоило ей вынуть послание, как я сразу разглядел, что онопришло не по почте от старшин. Вместо бумаги они воспользовались настоящимпергаментом, способным сохраняться в течение веков, хотя наверняка текст былотпечатан на машинке, ведь старшины никогда не писали от руки.

«Меррик!

Мы с огромным волнением узнали о твоих экспериментах встаром родовом доме. Мы приказываем тебе как можно быстрее покинуть Новый Орлеан.Прекрати всякое общение со служителями Таламаски, а также с той опаснойкомпанией избранных, под тлетворное влияние которой ты явно попала. Немедленноприезжай к нам в Амстердам.

Твоя комната в Обители уже готова, и мы ожидаем, что тывыполнишь наши инструкции.

Пожалуйста, пойми, что мы, как и всегда, хотим вместе стобой извлечь урок из твоих недавних опрометчивых опытов, однако прими всерьезнаше предупреждение. Ты должна порвать всяческие отношения, на которые мыникогда не давали тебе санкций, и немедленно явиться к нам».

Меррик опустила письмо на колени.

– На нем стоит печать старшин, – сказала она.

Я отчетливо разглядел восковой оттиск.

– А какое нам дело, что там стоит их печать? Или любаядругая, – вспылил Лестат. – Они не могут силой заставить тебяприехать в Амстердам. Стоит ли вообще думать об этом?

– Наберись немножко терпения, – отвечала Меррик. –Речь не о том, стоит ли обращать внимание на это письмо, а о том, что все этовремя мы находились под пристальным наблюдением.

Лестат покачал головой.

– А мы всегда находимся под пристальным наблюдением. Лично ябольше десяти лет ряжусь под того, кого сам выдумал. Какое мне дело, если замной неусыпно следят? Пусть только кто-нибудь попробует мне навредить. Я всегдапоступаю как хочу и редко, очень редко оказываюсь не прав.

– Но, Лестат, это означает, что Таламаска засекла нас,Дэвида и меня, во владениях Меррик. – Луи подался вперед и посмотрелЛестату прямо в глаза. – А это опасно, очень опасно, потому как мы можемнажить врагов среди тех, кто по-настоящему верит в вампиров.

– Да не верят они ни во что, – объявил Лестат. –Никто не верит. Именно это нас всегда и защищает. Никто не верит в то, что мыесть на самом деле. Кроме нас самих, конечно.

– Ты не прав, – возразила Меррик, прежде чем я успелвступить в разговор. – Они верят в тебя...

– И поэтому они наблюдают, «и они всегда рядом», –насмешливо процитировал Лестат старый девиз ордена – тот самый, что былотпечатан на моих визитных карточках в те времена, когда я ходил по земле какобычный человек.

– Тем не менее, – быстро сказал я, – сейчас намследует уйти. Нельзя возвращаться в дом Меррик. Ни в коем случае. Но и тут, наРю-Рояль, мы не можем оставаться.

– Я не стану им подчиняться, – заявил Лестат. –Они не смеют приказывать, что мне делать в этом городе, ибо этот город мой, онв моей власти. Днем мы спим в убежище – по крайней мере, трое предпочитаютспать в убежище, – а ночью город принадлежит нам целиком.

– Каким это образом город принадлежит нам? – строгательной невинностью поинтересовался Луи.

Лестат оборвал его презрительным жестом.