Эвервилль - Клайв Баркер

— Нет…

— Я нагрезила бы себе красоту, — сказала она, захихикав. — Я стала бы первой красавицей во вселенной. Такой, что стоило бы мне выйти из дома, и все мужчины падали бы к моим ногам. — Тут она перестала хихикать. — Как ты думаешь, получилось бы у меня? — спросила она.

— Я… Я думаю, да.

— Ты думаешь, надо же, — тихо пробормотала госпожа. — Что ж, позволь мне тебе сообщить: мне это сделать так же легко, как два пальца обмочить. Да. Без проблем. Не я ли создала из грез этот город?

— Вы?

— Я. Скажи ей, мой маленький Абре.

— Это правда, — подтвердил Муснакаф. — Она его нагрезила, и он стал таким, какой есть.

— Так что я легко могла бы превратиться в красавицу. — Госпожа снова замолчала. — Но решила не делать этого. А знаешь почему?

— Потому что вам все равно? — рискнула Феба.

Бумага, которую госпожа рвала, выпала из ее пальцев.

— Совершенно верно, — произнесла она удивленно. — Как тебя зовут? Фелиция?

— Феба.

— Еще хуже.

— Мне нравится, — не подумав, сказала Феба.

— Ужасное имя, — настаивала старуха.

— Вовсе нет.

— Если я сказала «ужасное», значит, ужасное. Подойди сюда.

Феба не шелохнулась.

— Ты меня слышишь?

— Да, слышу, только мне без разницы, что вы там сказали.

Старуха вытаращила глаза.

— Бог ты мой, да ты что? Не обижайся на такие пустяки. На меня-то. Я стара, безобразна, меня мучают газы.

— Но ведь вам не обязательно быть такой, — возразила Феба.

— Кто тебе сказал?

— Вы, — ответила Феба, порадовавшись в душе, что не один год имела дело с упрямыми пациентами. Черта с два эта ведьма ее запугает. — Вы и сказали, две минуты назад… — Она заметила, как отчаянно жестикулирует Муснакаф, но уже не могла остановиться. — Сказали, что можете стать красавицей. Так почему бы вам не сделать себя красивой и без газов?

Наступило тяжелое молчание, и глаза госпожи забегали еще беспокойнее. Потом с губ ее сорвался смешок, а потом она расхохоталась в голос.

— Деточка, ты поверила, ты поверила мне! — воскликнула она. — Ты действительно думаешь, что я стала бы так жить, — она подняла свои костлявые руки, — если бы у меня был выбор?

— Значит, на самом деле вы не можете ничего изменить?

— Когда я здесь появилась, то, наверное, могла. Тогда мне было всего-навсего чуть больше ста. Знаю, тебе кажется, что это много, но на самом деле ничего подобного. Тогда у меня был муж, и я молодела от его поцелуев.

— Король Тексас? — спросила Феба.

Старухины руки упали на одеяло, а из груди вырвался су дорожный вздох.

— Нет, — проговорила она. — Тогда я еще жила в Косме.

Я любила его даже больше, чем Тексаса. И он тоже меня любил до беспамятства… — Лицо ее исказилось. — Не проходит, — пожаловалась она — Боль утрат. Не проходит. Иногда я боюсь засыпать… Абре знает, бедный Абре… Я боюсь засыпать, потому что мне снится, как он снова меня обнимает. Потом становится так больно, что я боюсь спать, лишь бы не видеть этих снов.

Старуха вдруг заплакала. По ее морщинистым щекам потекли слезы.

— Господи, если бы я могла, я запретила бы любовь! Как было бы хорошо.

— Нет, — тихо ответила Феба — Было бы совсем не хорошо.

— Погоди, ты еще никого не потеряла, не пережила тех, кого любила. Так, чтоб остались одни воспоминания. Тогда будешь лежать по ночам и бояться уснуть, как я. — Она при гляделась к Фебе. — Подойди поближе, — попросила она. — Дай мне тебя рассмотреть.

Феба выполнила ее просьбу.

— Абре, возьми-ка ту лампу. Придвинь поближе. Я хочу увидеть лицо женщины, которой нужна любовь. Бот так, вот так.

Госпожа подняла руку, словно хотела потрогать лицо Фебы.

— Есть ли в Косме сейчас какие-нибудь новые болезни? — спросила она.

— Да, есть.

— Страшные?

— И страшные тоже, — сказала Феба. — Одна, во всяком случае, очень страшная. — Тут она вспомнила, о чем просил Абре. — Наш Косм — юдоль слез.

Трюк сработал. Госпожа улыбнулась.

— Вот. — Она повернулась к Муснакафу. — Разве я не говорила?

— Говорили, — подтвердил он.

— Неудивительно, что ты оттуда сбежала, — сказала старуха, снова переключаясь на Фебу.

— Нет, я не…

— Что нет?

— Не сбежала. Я оттуда не сбежала. Я пришла сюда, по тому что мне нужно кое-кого найти.

— И кто бы это мог быть?

— Мои… любовник.

Госпожа поглядела на нее с жалостью.

— Значит, ты здесь из-за любви? — спросила она.

— Да, — подтвердила Феба— И если вы хотите знать, его зовут Джо.

— Я и не собиралась спрашивать, — проворчала госпожа.

— В любом случае, теперь вы знаете. Он сейчас где-то в море, и я пришла, чтобы его отыскать.

— Не получится, — объявила мегера, даже не потрудившись скрыть злорадство. — Полагаю, тебе уже известно, что здесь скоро произойдет?

— В общих чертах.

— Тогда ты должна сама понимать, что у тебя нет ни единого шанса его найти. Возможно, он уже мертв.

— Нет, это неправда, — возразила Феба.

— Откуда тебе знать? — спросила госпожа.

— Я была здесь во сне. Мы встретились где-то в Субстанции. — Тут она понизила голос, переходя на шепот: — Мы занимались любовью.

— В море?

— В море.

— Вы действительно занимались этим в Субстанции? — спросил Муснакаф.

— Да, — ответила Феба.

Тут госпожа снова взяла листок бумаги, покрытый, как заметила Феба, мелким бисерным почерком, и принялась его рвать.

— Ну и дела, — говорила она сама себе. — Ну и дела

— Вы никак не можете помочь мне? — обратилась к госпоже Феба.

— Боюсь… — начал Муснакаф.

Но госпожа не дала ему договорить.

— Может, и сделаем это, — проговорила она. — Море безмолвно. Но есть в нем кое-кто, способный что-нибудь рассказать.

Она изорвала один листок и взялась за следующий.

— А что я получу взамен? — спросила она у Фебы.

— Хотите правду?

Госпожа наклонила голову набок.

— Ты что, солгала мне? — удивилась она.

— Я сказала то, что мне велели, — отозвалась Феба.