Хризалида - Брендан Денин

Дженни уже представляла, как после переезда Челси пригласит их на ужин; как они с Томом закатят глаза (надо же, четверо детей!), как насладятся угощением за огромным столом. Может, Челси станет ей подругой, первой в Нью-Джерси. У нее никогда не было много друзей. Да их вообще не было. Так же, как у Тома. Наверное, поэтому они так здорово спелись. Тем не менее Челси не приехала.

Вместо Челси пришлось довольствоваться адвокатом, с которым она, похоже, тесно сотрудничала. Коллега Челси оказался грубым типом с большой лысой головой, слишком густой бородой и очень уж громким голосом (когда удосуживался его подать). Два мерзких адвоката сидели за столом с одной стороны, Том и Дженни – с другой. В кабинете подолгу молчали: лысый адвокат тыкал пальцем, показывая, где расписаться.

«Да это неважно, – думала Дженни, ставя последнюю подпись на последней странице. – Главное – дом наконец наш. Наш!»

* * *

Они стояли перед домом. Перед их собственным домом… Дженни искоса взглянула на Тома. Тот заслонил глаза от солнца, поэтому свет на лицо падал полосами – не понять, о чем думает. Черт, да ей бы в своих чувствах разобраться.

Они только что выбрались из арендованного грузовика, самого большого из тех, что нашли, обзвонив грузоперевозчиков Нижнего Манхэттена. И все равно их хлам едва поместился в кузов. Кто знал, что два человека способны запихать в квартиру-студию столько барахла?

Спасибо Кевину, Виктории и Лакшми, которые очень помогли собраться. Кевин и Виктория прекрасно ладили, что не переставало удивлять Дженни и Тома. Еще в начале отношений они шутили, что ее сестра и его лучший друг – люди принципиально разные и, вероятно, тотчас возненавидят друг друга. Но все сомнения в том, что эти двое споются, исчезли, едва их познакомили.

Когда нужное запихнули в грузовик, а ненужное бросили в переполненный мусорный отсек и разложили на тротуаре (вдруг кому приглянется?), Дженни и Том угостили помощников пиццей и содовой. Голоса причудливым эхом разносились по пустой квартире – по бетонной коробке, напоминающей морскую ракушку.

– Я буду скучать по этой квартире, – сказала Лакшми, взяв кусок пиццы. – Вы, ребята, устраивали здесь классные вечеринки. Особенно те первые, на крыше.

– Ага, пока домовладелец не просек, в чем дело, и не поставил там новую сигнализацию. Вот козел! – засмеялся Кевин. Воспоминаниям улыбнулась даже Виктория.

– Определенно целая эпоха кончается, – проговорила она с сожалением и радостью одновременно.

– И эти два лошка спускаются на Девятый круг ада, – вставил Кевин и заговорил жутким голосом, шевеля пальцами и бровями, как мальчишка, рассказывающий страшилку у лагерного костра. – В Нью-Джеррррррси…

– Ужаснейший из штатов, – согласилась Виктория.

– Эй, вы, полегче! – осадила их Лакшми.

Кевин и Виктория засмеялись, а притихшим Тому и Дженни кусок в рот не лез: от нервов пропал аппетит. Они смотрели на квартиру, в которой жили еще до свадьбы. Дженни с удивлением заметила слезу на щеке у Тома. Впрочем, он вытер ее прежде, чем заметили другие. Дженни сама с трудом сдерживала слезы. В присутствии сестры она старалась не плакать.

– Я, например, за вас рада, – продолжала Лакшми. – По-моему, переезд – это очень здорово. На такую перемену решиться непросто. Я бы, наверное, вся извелась.

– Спасибо, Лакшми, – тихо сказала Дженни. – Твоя поддержка очень важна для меня. Для нас обоих.

Том молча кивнул.

Кевин уже открыл рот, чтобы снова постебаться над Томом и Дженни, но передумал и кивнул вслед за Томом. Скудная трапеза закончилась в тишине.

Потом они в последний раз заперли квартиру, протолкнули ключ под дверь и спустились вниз по четырем лестничным пролетам. Лестницы – единственный аспект городской жизни, по которому Дженни скучать не будет. На улице все прощались и обнимались так, словно Декеры отправлялись в экспедицию в Арктику.

Казалось, они не из города уезжают, а медленно срывают повязку с незажившей раны. Навигатор у Дженни на телефоне не помешал им пару раз потеряться, но в итоге грузовик свернул в тупичок Уолдроп-авеню и остановился перед их домом.

Дженни успела забыть, какой он большой. Она разглядывала фасад во второй раз в жизни и гадала, не делают ли они глупость. Отбросив сомнения, она взяла Тома за руку. Тот вздрогнул, посмотрел на нее и улыбнулся.

– Добро пожаловать домой! – проговорил он.

* * *

– За гигантское чудище! – проговорила Дженни, поднимая бумажный стаканчик с вином. Они самостоятельно выгрузили вещи, отогнали грузовик в филиал перевозчика, а домой их подвез работавший там парнишка. Разбирать свои пожитки и искать среди них бокалы не было сил. Копаться в буфете и мыть местные бокалы не хотелось. По крайней мере, пока.

Том обвел взглядом прекрасное лицо Дженни и чокнулся с ней бумажным стаканчиком.

– Поверить не могу, – проговорил он. – Этот дом наш. Наш!

– Да уж, полный сюр, – согласилась Дженни. – Я счастлива. Жуть как устала, но счастлива. А ты?

– Угу. Странно было уезжать из Нью-Йорка. Даже почудилось, что навсегда, а ведь это чистый бред.

– Ничего подобного! – Дженни подалась вперед. – Я почувствовала то же самое.

– Без драмы у нас никак! – засмеялся Том.

– Точно, – подтвердила Дженни, засмеявшись вслед за ним.

– Хорошо, что нам помогали, – сказал Том. – Особенно Виктория. Спасибо ей за все, что она для нас сделала.

– О-па! Трудно было решиться на такие слова, да, Том Декер?

– Трудновато. Уверен, в ближайшем будущем Виктория еще сведет меня с ума какой-нибудь фразочкой в твой адрес или даст мне совершенно ненужный совет. Но прямо сейчас я очень благодарен твоей напористой щедрой сестре.

– Я за это выпью! – Дженни снова подняла стаканчик.

Том улыбнулся и во второй раз чокнулся с женой.

– И да, конечно же, за наше гигантское чудище!

* * *

Дженни сидела на унитазе и смотрела на зажатую в руке полоску.

Прошло лишь несколько дней, а она уже привыкла к дому. Ну, вроде привыкла. Она понимала, что это неизбежно, но, что все произойдет так быстро, не рассчитывала.

Что она держит в руке? Такого Дженни не ожидала. Никогда. Даже в детстве, когда другие девчонки играли в куклы, она гоняла на велике наперегонки с мальчишками и с пацанками вроде себя. Да, с недавних пор она слышала тиканье биологических часов, но всерьез о материнстве не задумывалась.

Под ложечкой сосало от волнения. И от радости. И от тревоги. Тошнота уже появилась или ей мерещится? Если честно, Дженни не знала, как она себя чувствует.

Не знала она и как долго здесь сидит. Пять минут? Час? Мысли мчались наперегонки. Как Тому-то сказать? Он ведь обрадуется, да? После того, как пройдет первый шок.