Страна клыков и когтей - Джон Маркс

— Уверена, что не хочешь хотя бы горло промочить? — спросила я. — Моя встреча отменилась. Можно попробовать местное вино. Я же знаю, ты пьешь.

— Пью. — Она помедлила.

— За мой счет, — нетерпящим возражений тоном сказала я.

Она глянула на дверь отеля, точно увидела в темноте знакомое лицо.

— Я и так злоупотребила твоей добротой, — чопорно сказала она. — И вообще ты приглашаешь только из вежливости. Я знаю, как с вами, азалийками, это бывает. Вежливость встроена в вашу нервную систему. Вы просто ничего не можете с собой поделать.

— Стервоза.

— Тогда беру свои слова назад.

На нас поднял глаза портье. Появился и исчез с моей сумкой молодой мертвенно-бледный носильщик. Ни одна из нас не двинулась с места. На мир отель смотрел фасадом из серого бетона и стекла, сущая коммунистическая коробка семидесятых. Но внутри ему постарались придать вид охотничьего домика: массивные потолочные балки, головы оленей по стенам и толстый красный с золотом ковер на полу. Тусклое освещение должно было наводить на мысль об огне в камине. Электричество сбоило — то тут, то там под желтым или оранжевым абажуром моргала лампочка. Между стойкой портье и дверями темного бара с вывеской «Сома» слонялось несколько постояльцев.

— Послушай, — сказала Клемми, — буду с тобой откровенной.

Поставив рюкзак на пол и бросив на него куртку, она обняла меня за плечи. Такой порыв меня ошарашил. Я было высвободилась, но она меня удержала.

— Ты на краю своей истинной жизни, Эвангелина. И если не слишком поздно, молю, открой глаза.

Это все решило. Хватит с меня снисходительности и игр. Я ее оттолкнула.

— Да кто ты такая? Что тебе надо?

— Ты сама знаешь.

— Ни черта я не знаю! На кого ты работаешь? Как твое настоящее имя?

Она попыталась отстраниться, но теперь настал мой черед удерживать. Я схватила ее за руки.

— Скажи, на кого ты работаешь. На конкурентов, на другую телесеть?

Нас заметили. Оглянувшись на стойку, я увидела, как портье говорит что-то двум девушкам, вышедшим из задней комнаты. А еще я увидела кое-кого у дверей на улицу. Он стоял неподвижно, и поначалу я решила, что это статуя, а не человек. Он смотрел в ночь, но повернулся на шум.

— Отпусти, — сказала Клемми.

Я не поддалась. Углом глаза я наблюдала за человеком, который привлек мое внимание. Он шел к нам. Клемми его не видела, но словно почувствовала его приближение.

— Эвангелина? — Вцепившись в мои руки, она жарко зашептала мне на ухо: — Во что ты ввязалась? — Она подождала, чтобы до меня дошел смысл ее слов, и лишь потом продолжила: — На телевидение это никогда не попадает.

И в этот неловкий момент, не проявляя ни тени такта, к нам обратился незнакомец:

— Мадам Харкер?

Он назвал мою фамилию, но мне почудилось, что особенно его заинтересовала Клемми. Клемми тоже это заметила и во все глаза уставилась на незнакомца, который на первый взгляд казался исключительно уродливым. Мы разжали руки. У меня возникло острое ощущение, что этот человек имеет прямое отношение к недавним ее словам. Я была уверена, что Клемми его знает.

— Мистер Олестру? — спросила я, но он никак не дал знать, что это его фамилия.

Не спуская глаз с незнакомца, Клемми попятилась. А после направилась через стеклянные двери в трансильванскую ночь, одуванчиковая резинка блеснула под фонарем и исчезла.

Приземистый незнакомец протянул мне огромную лапищу. С мгновение я только смотрела на нее. Мне вспомнилось выражение лица Клемми, странная догадка в ее взгляде. Кто-то вроде этого человека увел детей в озеро Малави. Вот что было у нее на уме. От такой мысли у меня едва не закружилась голова.

Прокашлявшись, он указал на бар:

— Пойдемте?