Эвервилль - Клайв Баркер

— Как вы сюда попали? — спросила Марша,

— По дороге, — ответил незнакомец.

— А где ваш фургон? Незнакомца ее вопрос позабавил.

— Я пришел пешком, — объяснил он. — Отсюда до долины миля или две, не больше.

Все у костра зашевелились и заговорили, боясь поверить счастью.

— Мы спасены! — всхлипнула Синтия Фишер. — О боже, мы спасены!

— Ты прав, — произнес Гудхью, обращаясь к Уитни. — Сегодня Господь действительно нас хранил.

Уитни заметил, как на губах незнакомца промелькнула усмешка.

— И впрямь хорошая новость, — сказал Уитни. — Можно ли узнать, кто вы такой?

— Конечно, — ответил тот. — Меня зовут Оуэн Будденбаум. Я пришел сюда, чтобы встретить своих добрых друзей, но что-то я их среди вас не вижу. Надеюсь, с ними ничего не случилось.

— Мы потеряли многих добрых людей, — заметил Стерджис. — Кто вам нужен?

— Хармон О'Коннел и его дочь, — проговорил Будденбаум. — Разве они не с вами?

Улыбки на липах погасли. Возникла неловкая пауза, а по том Гудхью сказал просто:

— Их больше нет.

Будденбаум стянул с левой руки перчатку. Голос его остался бесстрастным.

— Правда ли это? — спросил он.

— Правда, — кивнул Стерджис. — О'Коннел… остался в горах.

— А девочка?

— Она последовала за ним. Все как он сказал. Их больше нет.

Будденбаум поднес ко рту руку без перчатки и погрыз ноготь на большом пальце. У него было на каждом пальце по кольцу, а на среднем — три.

— Странно, — произнес он.

— Странно что? — уточнил Уитни.

— Странно то, что столь богобоязненные мужчины и женщины оставили невинное дитя замерзать в горах, — ответил Будденбаум. Потом он пожал плечами: — Ладно, каждый делает то, что считает нужным. — Он снова надел перчатку. — Мне пора.

— Погодите, — остановила его Нинни. — Не хотите ли поесть? Еды у нас немного, но…

— Спасибо, нет.

— У меня есть остатки кофе, — предложил Шелдон. — Не хотите ли чашечку?

— Вы очень добры, — сказал Будденбаум

— Так посидите с нами, — настаивал Шелдон.

— Возможно, как-нибудь в другой раз, — промолвил Будденбаум, не отводя взгляда от их лиц. — Я уверен, когда-нибудь наши пути еще пересекутся, — продолжал он. — Каждый проходит спой путь, но дорога возвращается к своему началу, не так ли? Поэтому возвращаемся и мы. Тут у нас нет выбора

— Мы могли бы подвезти пас в долину, — сказал Шел дон.

— Мне не нужно 6 долину, — последовал ответ. — Мне нужно в горы.

— Вы с ума сошли, — со свойственной ей прямотой сказала Марша— Вы там замерзнете.

— У меня есть шуба и перчатки, — возразил Будденбаум. — И если девочка выжила в такой мороз, то, безусловно, смогу и я.

— Сколько раз? — начал Гудхью, но Уитни, который си дел напротив Будденбаума по ту сторону костра и изучал его сквозь клубы дыма, перебил:

— Пусть идет, если хочет.

— Вот именно! — согласился Будденбаум. — Что ж… доброй ночи.

Когда он уже повернулся, чтобы идти, Нинни вдруг вы палила одно слово:

— Трубы.

— Прошу прощения? — остановился Будденбаум.

— Там, в горах, мы слышали звуки труб. — Она оглянулась на спутников в поисках поддержки, но все промолчали. — По крайней мере, Я слышала, — нерешительно продолжила она. — Да, слышала.

— Звуки труб?

— Да

— Странно.

— Да. — Она вдруг и сама престала верить в то, что говорила. — Конечно, это могло быть и… Я не знаю что.

— Гром, — подсказал Уитни.

— Спутать гром и трубы? Надо же. Что ж, пойду послушаю сам. — Будденбаум едва заметно улыбнулся Нинни. — Весьма признателен. — Он поклонился ей так учтиво, что Нинни едва не лишилась чувств.

Не прибавив больше ни слова, Будденбаум повернулся к ним спиной, вышел из круга света, и тьма поглотила его.