Денизавры - Джереми Бейтс

Джереми Бейтс

Денизавры

 JEREMY BATES

DENISOVANS

 World's Scariest Legends 7

Самые страшные легенды мира, выпуск 7

ПЕРЕВОД КОЛЫЖИХИН А. АКА KOLYZH (МАЙ-ИЮЛЬ' 2026)

Также по теме от Джереми Бейтса

СОН КОШМАРА

Я вижу бормотание своего разума, разбиваемое его зеркалом

Думая, что это ты, притягиваешь меня ближе

Это я или это ты?

Я вишу на нити, тошнотворный вид, вызывающий головокружение

Сон кошмара, душащий мой сон

Его одеяло из шипов глубоко ранит меня

Оно режет моё перегретое сердце,

Которое молит о прохладном свете в густой тьме

-Тайлер Кавелл

ФИОЛЕТОВО-СЕРДЕЧНЫЕ ВЕНЫ

Я — сын, брат, мать и дочь

Не веди нас на заклание, отец

Я по-прежнему безымянный, всеобщий солдат

Отведи меня в другое место

Медсестра украла мою траву, она больна

Сбила мой мозг с ног

Вопя: - Псилоцибин для палаты

Псилоцибин для морга!

— Тайлер Кавелл

Пролог

ЛЕСНЫЕ ЛЮДИ

Деревня казалась мертвой.

По крайней мере, так показалось Лане Дао, когда она вышла из машины и прикрыла глаза ладонью. Грунтовая дорога, по которой она подъехала, пересекала, пожалуй, две дюжины лачуг. Они были почти одинаковыми: каждая состояла из одной или двух комнат с соломенными крышами. У большинства из них рядом находился огород, уборная и колодец. Несколько водяных буйволов паслись на выжженной солнцем траве, которая тянулась к грязной коричневой реке на востоке и затопленным рисовым полям на севере. Куры кудахтали, разрывая и клюя землю, а одинокая лошадка безразлично стояла внутри огороженного загона. Над головой не было линий электропередач; в деревне не было электричества. Лана нигде не видела ни одного человека.

Две двери с громким хлопком захлопнулись в влажной безмолвной тишине, когда её аспиранты вышли из машины.

- Ух ты, — саркастически заметил Тейлор Лейн, поворачиваясь кругами. Его светлые волосы были собраны в неаккуратный пучок; на нём были дизайнерские солнцезащитные очки, просторная рубашка в полоску зебры под чёрной толстовкой на молнии и чёрные брюки, заправленные в чёрные ботинки Doc Martins. Его сомнительный вкус в одежде не был причиной, по которой Лана выбрала его в качестве спутника для семидневной экспедиции; он был исключительно способным студентом, который, судя по всему, всерьёз намеревался построить карьеру в зоологии.

- Где же все? — спросила Карен Чжан. Она была одета более уместно: в широкополую шляпу, нейлоновую рубашку с длинными рукавами, брюки цвета хаки и прочные походные ботинки. Её окрашенные в каштановый цвет волосы были заплетены в один хвост, спускавшийся до середины спины. Она училась на трёх курсах Ланы, и её посещаемость была безупречной. Она была типичной любимицей преподавателя: первой поднимала руку и последней покидала аудиторию, часто для того, чтобы засыпать Лану вопросами по лекции.

- Вон там, — сказал Тейлор, указывая на рисовые поля.

Лана прищурилась, защищаясь от яркого солнца. Впервые она увидела несколько рядов согнувшихся над землёй деревенских жителей, сажающих рисовые саженцы. Их кожа была загорелой, а одежда — испачканной грязью. Конические шляпы скрывали их лица. Яркое отражение от воды, доходившей до щиколоток, в которой они работали, затрудняло их обнаружение. Они наверняка слышали приближение машины, но никто из них не посмотрел в сторону Ланы, не говоря уже о том, чтобы помахать рукой или окликнуть её.

— Не слишком-то гостеприимная компания, да? — сказала она.

— Да какая разница? — ответил Тейлор. — Мы не собираемся здесь задерживаться. Поехали.

— Подожди секунду, Ти, — сказала Лана. — Я бы сначала хотела поговорить с кем-нибудь из них…

— А как насчёт него? — Карен указала на реку. В тени дерева на берегу реки стоял мужчина. Он смотрел прямо на них. Как и остальные на рисовых полях, он не обращал внимания на их присутствие.

Лана помахала рукой. Он не ответил на этот жест.

- Странно, — сказала Карен, и в её голосе прозвучала нотка беспокойства.

- Наверное, они просто не привыкли к посетителям, — ответила Лана. - Ребята, подождите здесь. Я сейчас вернусь.

Лана направилась к реке, чувствуя себя как нарушитель на частной территории, проигнорировавший все таблички «ВХОД ВОСПРЕЩЕН» и «НАРУШИТЕЛИ БУДУТ ПРИВЛЕЧЕНЫ К ОТВЕТСТВЕННОСТИ.

Дверь одной из лачуг справа от неё была приоткрыта. Проходя мимо, она не заметила никого внутри. Однако в соседнем обветшалом здании мужчина дремал в гамаке с шляпой, накрывшей лицо, а в тени на крыльце женщина сидела на деревянном ящике и кормила грудью младенца.

- Xin chào! — сказала Лана, улыбаясь.

Женщина не ответила, и Лана задалась вопросом, что, черт возьми, здесь происходит. Дело в Тейлоре Лейне? Потому что он белый? Некоторые вьетнамцы, пережившие войну во Вьетнаме, до сих пор питали предрассудки. Они помнили воздушные налеты, напалм и «оранжевый агент. - Они пережили эпоху, когда всё, что пришло с Запада — музыка, джинсы, танцы, книги — было объявлено злом по официальному указу. Но в наши дни такие настроения встречались редко благодаря бурно развивающейся экономике, подкреплённой иностранными инвестициями, и правительству, проводящему прозападную политику. За более чем десять лет, прожитых Ланой в Ханое, она могла пересчитать по пальцам, сколько раз ей приходилось сталкиваться с кем-то, открыто враждебно настроенным по отношению к американцам. Чтобы целая деревня придерживалась таких взглядов, было неслыханно.

Тем не менее Лана не могла отрицать ту атмосферу, которую она ощущала: эти люди не хотели, чтобы она здесь находилась.

Из-за хижины кормящей женщины выбежала тощая дворняга. Она зарычала и агрессивно подняла хвост.

Лана замерла.

Дворняга подбежала к краю дороги и стала ходить туда-сюда, не сводя с неё глаз. Один глаз был синим, другой — янтарным. Она остановилась, чтобы почесать бок задней лапой. Затем начала лаять.

— Всё в порядке, — сказала Лана. — Хорошая собачка. Ты хорошая собачка…

Дворняга перестала лаять.

Она присела на корточки и протянула руки. - Вот хороший мальчик. Разве ты не хороший мальчик? Иди ко мне.

Внезапно его поведение изменилось. Он подбежал к ней, теперь уже виляя хвостом. Он прижался мордой к её лицу и лизнул ей щеку. Смеясь, она обхватила его голову ладонями и почесала за ушами.

А потом отшатнулась от отвращения.

Он был