Перед падением - Ной Хоули

– То, что картины не представлены на суд широкой публики, вовсе не означает, что я их прячу. Сейчас все они находятся в распоряжении ФБР. Эти работы видели очень немногие люди – только те, кому я доверяю. Однако картины не имеют к нашему разговору никакого отношения.

– Я хочу прояснить одну вещь. Есть некий человек, который пишет картины, где изображены сцены катастроф, в том числе катастрофа самолета. И вот такой человек сам попадает в авиакатастрофу. Вы хотите сказать, что это всего лишь совпадение?

– Я не знаю. В мире полно всевозможных совпадений, порой самых невероятных. Никто из нас не застрахован от таких вещей, как авиакатастрофа или крушение поезда. Подобные трагедии происходят каждый день, и их жертвой может стать кто угодно. Вероятно, настал мой черед – вот и все.

– Я говорил с вашим агентом, – говорит Билл. – Оказывается, теперь каждая из ваших работ стоит сотни тысяч.

– Пока что ничего не продано. Все эти расчеты – чисто теоретические. В последний раз, когда я проверял баланс своего банковского счета, там было всего шестьсот долларов.

– Вы по этой причине переехали к Элеоноре и ее племяннику?

– О чем вы?

– Вы сделали это из-за денег? Ведь мальчик теперь стоит добрых сто миллионов долларов.

Скотт изумленно смотрит на ведущего.

– Вы всерьез это спрашиваете?

– Еще как.

– Ну, прежде всего, я не переехал.

– А муж Элеоноры рассказал мне, что именно это вы и сделали. Более того, из-за вас она выгнала его из дома.

– После этого – не значит вследствие этого.

– Я не обучался в элитарных университетах, поэтому вам уж придется объяснить мне, что вы имеете в виду.

– Я хочу сказать, тот факт, что Элеонора с Дугом разъехались – если это на самом деле произошло, – не имеет никакого отношения к моему визиту в их дом.

Билл выпрямляется в кресле.

– Позвольте сказать вам, кого я вижу перед собой, – говорит он. – Несостоявшегося художника, неудачника, пьяницу, который профукал лучшие годы, болтаясь, как дерьмо в проруби, и вдруг получил от жизни подарок.

– В виде авиакатастрофы и гибели людей?

– Он оказался в центре внимания. Его называют героем. Внезапно люди начинают проявлять к нему интерес. И он, воспользовавшись этим, тут же принимается трахать наследницу огромного состояния, которой двадцать с чем-то лет. Его мазня вдруг становится модной…

– Никто никого не трахает, как вы выражаетесь…

– А потом этот человек вдруг в приступе алчности думает: почему бы мне не воспользоваться тем, что мальчик, выживший в авиакатастрофе, ко мне тянется? Ведь он теперь тоже владеет целым состоянием, и к тому же у него есть весьма привлекательная тетя и дядя-неудачник. Как все прекрасно складывается!

Пораженный Скотт качает головой:

– В каком же отвратительном мире вы живете.

– Это реальный мир, только и всего.

– Пусть так. В ваших словах есть по меньшей мере дюжина неверных утверждений. Как мне лучше их опровергнуть – по очереди или…

– Значит, вы отрицаете, что спали с Лейлой Мюллер?

– Вы хотите знать, находимся ли мы с ней в интимных отношениях? Нет. Она просто позволила мне пожить какое-то время в пустующих апартаментах.

– А потом сняла с себя одежду и забралась к вам в кровать.

Скотт озадаченно смотрит на Каннингема, не понимая, откуда ему известны такие подробности. Или это всего лишь догадка?

– Я ни с кем не занимался сексом уже пять лет, – говорит он.

– Речь идет не об этом. Я спросил вас, правда ли, что Лейла Мюллер разделась и запрыгнула к вам в постель.

Скотт вздыхает. Ему некого винить в том, что он оказался в подобной ситуации, кроме самого себя.

– Я не понимаю, почему вы придаете этому такое значение.

– Ответьте на вопрос.

– Нет, лучше вы объясните мне, почему, если взрослая женщина проявляет ко мне внимание, это так важно для вас. Расскажите, зачем нужно публично обсуждать то, чем она занималась, находясь у себя дома, – при том, что сама мисс Мюллер, по всей вероятности, предпочла бы никому об этом не рассказывать.

– Значит, вы признаете?

– Нет. Я хочу понять, почему для вас так важен ответ на заданный вопрос. Какое отношение имеет то, о чем вы спрашиваете, к авиакатастрофе? Разве это поможет облегчить горе родственников тех, кто погиб? Или все дело в вашем любопытстве?

– Я просто пытаюсь выяснить, до какой степени вы лжец.

– Думаю, в этом смысле я не лучше и не хуже любого среднего гражданина. Но только когда речь не идет о важных вещах. Я дал самому себе слово не врать в серьезных делах и стараюсь его держать.

– В таком случае ответьте на мой вопрос.

– Нет, я не стану этого делать, потому что вас это не касается. Я не собираюсь идти у вас на поводу. Мне интересно знать, какое отношение данный вопрос имеет к теме, которую мы обсуждаем. Если вам удастся убедить меня, что моя личная жизнь после авиакатастрофы хоть как-то связана с причинами, вызвавшими крушение самолета, и вы расспрашиваете об этом не потому, что, будучи телестервятником, привыкли бесцеремонно лезть туда, куда не следует, – тогда я с радостью отвечу на любые ваши вопросы.

Билл с озадаченным выражением на лице долго молча смотрит на Скотта. А затем запускает магнитофонную запись.

* * *

«Сука. Проклятая тварь».

Гэс невольно задерживает дыхание. Услышанные им слова шепчет себе под нос Чарльз Буш, второй пилот, находящийся в кабине в полном одиночестве.

Затем Чарльз, уже несколько громче, говорит:

«Нет».

И отключает автопилот.