Смертельный рай - Линкольн Чайлд

Лэш поморщился. Сидя на крыльце бунгало на острове Дерош, читая хайку и глядя на плантации авокадо, он не раз мысленно воспроизводил последнюю сцену, думая о том, мог ли он сделать что-то иначе, что-то предусмотреть — что угодно, лишь бы предотвратить случившееся с Ричардом Сильвером и делом всей его жизни.

Ему вовсе не казалось, что его работа закончена.

Он достал из кармана авторучку.

— А также отказ от любых возможных юридических претензий к «Эдему» или его персоналу.

Лэш замер.

— Что?

— Доктор Лэш, ваша платежеспособность, профессионализм, моральный облик и компетентность были серьезно скомпрометированы. Вам приписали многочисленные преступления. Вы были безосновательно обвинены, в вас стреляли. Вам пришлось оставить свою практику и покинуть страну, пока все эти ошибки не удалось исправить.

— Я уже говорил: Сейшелы в это время года прекрасны.

— И боюсь, что эта история имела также другие последствия, более личного характера, которые мы не в состоянии изменить.

— Вы имеете в виду Диану Миррен.

— После того, что мы сделали, чтобы обеспечить ей безопасность, после того, что ей сказали, я не вижу никаких возможностей для того, чтобы вы смогли встретиться снова, не скомпрометировав «Эдем».

— Понимаю.

Мочли поерзал в кресле.

— Мы глубоко сожалеем о вашей потере, наверное, даже больше всего остального. И потому еще вот что.

Он вручил Лэшу конверт.

— Что там?

— Чек на сто тысяч долларов.

— Очередные сто тысяч?

Директор развел руками. Лэш бросил конверт на стол.

— Оставьте деньги себе. Не бойтесь, я все подпишу. — Он поставил свою подпись в указанном месте и положил документ поверх конверта. — Вместо этого ответьте на три моих вопроса.

Мочли поднял брови.

— Знаете, я достаточно долго просидел на пляже, и у меня было время подумать.

— Отвечу в меру моих возможностей.

— Что случилось с третьей парой? С Коннелли?

— Наши медики успели вовремя вмешаться, на следующий день после… на следующий день. У Линн Коннелли уже проявлялись симптомы отравления. Мы поместили ее в изолятор под предлогом карантина, провели курс лечения и отпустили. С тех пор мы наблюдаем за ее состоянием. Она здорова.

— А другие суперпары?

— Относительно четвертой пары Лиза предприняла лишь первые шаги, и нам удалось все предотвратить. Судя по данным пассивного и активного наблюдения, дальнейшей угрозы нет.

Лэш кивнул.

— А ваш третий вопрос?

— Что дальше? Я имею в виду «Эдем».

— Без Лизы?

— Без Лизы. И без Ричарда Сильвера.

Директор вспомогательной службы посмотрел на Лэша. На мгновение каменная маска спала, и Лэш увидел на его лице опустошенность. Затем маска вернулась на свое место.

— Я бы не стал пока списывать нас со счетов, доктор Лэш, — ответил Мочли. — Ричарда Сильвера нет в живых. Лизы тоже нет. Впрочем, у нас до сих пор есть то, что стало возможно благодаря им: способ подбора пар. Идеальных. Теперь этот процесс будет длиться дольше. Наверняка значительно дольше. И я солгал бы, сказав, что это будет легко. Но я уверен, что большинство людей охотно готовы подождать немного ради безграничного счастья.

Он встал и протянул Лэшу руку.

Когда Лэш вышел из здания, дождь закончился. Какое-то время он стоял посреди площади, сложив зонтик и глядя по сторонам, затем двинулся по Мэдисон-авеню. На перекрестке с Пятьдесят четвертой улицей он свернул налево.

В «Рио» было много посетителей, стены украшал красный серпантин и гирлянды еловых ветвей из зеленого пластика. Лэш не сразу нашел столик. Пробравшись через проход, он проскользнул на узкую скамью. Сидящая за столиком Тара отодвинула чашку с чаем и неуверенно улыбнулась ему.

Он видел ее впервые с тех пор, как они вместе ехали в машине «скорой» в больницу Сент-Клер. При виде ее лица с высокими скулами и искреннего взгляда карих глаз на него нахлынула лавина образов и воспоминаний. Она быстро опустила взгляд, и Лэш сразу же понял, что и она почувствовала то же.

— Извините за опоздание, — сказал он, кладя пакеты на сиденье рядом.

— Встреча с Мочли затянулась? Это похоже на него.

— Нет, это моя вина.

Лэш показал на пакеты с подарками.

— Понятно.

Тара помешала чай, а Лэш попросил проходящую мимо официантку принести ему чашку кофе.

— Вы все так же заняты? — спросил он.

— Ужасно.

— Как вы справились? Ну, знаете, с… — Лэш не договорил. — Со всем.

— Это почти нереально. Собственно, никто не знал Сильвера, не многие встречались с ним лично. — Она поморщилась. — Люди были потрясены этим «несчастным случаем», всех страшно огорчила его смерть. Но все настолько заняты попытками восстановить инфраструктуру сети, проверкой данных клиентов, перезапуском системы на новом оборудовании и постановкой фирмы на ноги, что порой мне кажется, будто только я одна оплакиваю его. Я знаю, что это не так, но у меня создается такое впечатление.

— Я тоже думаю о нем, — сказал Лэш. — С первой же нашей встречи я почувствовал к нему странную симпатию, которую не могу объяснить даже сейчас.

— Вы оба хотели помогать людям. Посмотрите на свою работу. И на компанию, которую он создал.

Лэш ненадолго задумался.

— Трудно поверить, что его больше нет. Понимаю, это звучит странно, но порой мне еще труднее поверить, что больше нет Лизы. Нет, я знаю, что ее машинный зал был уничтожен пожаром. Но я имею в виду программу, обладающую собственным сознанием, хотя и искусственным, и существовавшую в течение многих лет. Не верится, что нечто столь могущественное и интеллектуальное может быть просто стерто. Порой я думаю о том, способен ли компьютер иметь душу.

— Кое-кто так считает. Или мы имеем дело с каким-то больным придурком.

Лэш посмотрел на нее.

— В смысле?

Тара заколебалась, затем пожала плечами.

— Что ж, почему бы не рассказать? К нам поступает информация, что кто-то постоянно посещает чаты и форумы в Интернете, используя ник «Лиза» и спрашивая всех, где Ричард Сильвер.

— Вы шутите.

— Хотелось бы. Мы не знаем, кто это — кто-то из фирмы, конкурент или просто какой-то весельчак. В любом случае это вопрос безопасности «Эдема», и Мочли очень серьезно относится к нему.

Вернулась официантка, и Лэш взял чашку.

— Мы были очень похожи — он и я.

— Никогда бы не подумала. Вы сильный. Он не был таким. Он был слишком мягким, он только хотел…