Белая мгла - Кен Фоллетт

19.00

В Лондоне стояла холодная погода. Снега здесь не было, но ледяной ветер хлестал древние здания и извилистые улочки; люди, съежившись и плотнее закутавшись в шарфы, спешили побыстрее очутиться в тепле пабов и ресторанов, отелей и кинотеатров.

Тони Галло сидела в глубине серой «ауди» рядом с Одеттой Кресси. Одетта – блондинка одних с Тони лет – была в темном деловом костюме с малиновой блузкой. Впереди сидели два детектива – один вел машину, второй слушал радио, передававшее указания о дороге, и говорил водителю, куда ехать.

Полиция уже тридцать три часа следила за перемещениями флакончика из-под духов. Вертолет, как и ожидалось, приземлился в юго-западном Лондоне. Пилот сел в ожидавшую его машину и поехал по мосту Бэттерси к стоящему у реки дому Адама Хэллана. Всю ночь радиопередатчик находился на одном и том же месте, подавая сигнал откуда-то изнутри элегантного дома восемнадцатого века. Одетта не хотела пока что арестовывать Хэллана. Ей хотелось захватить максимум террористов в свою сеть.

А Тони большую часть этого времени проспала. Когда в день Рождества она легла перед полуднем у себя дома, она была слишком напряжена и не могла заснуть. Все ее мысли были в вертолете, летевшем над Великобританией, и она волновалась, опасаясь, что радиомаяк может подвести. Тем не менее, несмотря на свои тревоги, она заснула через несколько секунд.

Вечером она поехала в Стипфолл повидать Стэнли. Они просидели целый час в его кабинете, беседуя и держась за руки, затем она полетела в Лондон. И всю ночь проспала глубоким сном на квартире Одетты в Кэмден-Тауне.

Полиция метрополии не только слушала радиосигнал, но и взяла под наблюдение Адама Хэллана, его пилота и второго пилота. Утром Тони и Одетта присоединились к группе, наблюдавшей за домом Адама Хэллана.

Тони добилась того, что стоявшая перед ней главная цель была выполнена. Образцы смертельного вируса вернулись в «Кремль», в ЛБЗ-4. Но кроме того, она надеялась схватить людей, повинных в пережитом ею кошмаре. Она жаждала справедливости.

Сегодня Хэллан устроил у себя ленч, и в доме побывали пятьдесят дорого одетых персон всех возрастов и национальностей. Один из гостей отбыл с флакончиком из-под духов. Тони с Одеттой и ее командой проследили за радиосигналом до района Бэйсуотер, а потом весь день держали под наблюдением меблированные комнаты для студентов.

В семь часов вечера сигнал снова стал перемещаться.

Из дома вышла молодая женщина. При свете уличных фонарей Тони увидела, что у нее красивые черные волосы, густые и блестящие. У нее была сумка на ремне через плечо. Она подняла воротник пальто и пошла по тротуару. Детектив в джинсах и анораке вылез из бежевого «ровера» и последовал за ней.

– Я думаю, сейчас это произойдет, – сказала Тони. – Она заработает спреем.

– Я хочу это увидеть, – сказала Одетта. – Для передачи дела в суд мне необходимы свидетели попытки совершить убийство.

Тони и Одетта потеряли из виду молодую женщину, когда она свернула в метро. Радиосигнал звучал слабее по мере того, как женщина спускалась под землю. Какое-то время он поступал с одного места, а потом начал перемещаться, – по всей вероятности, женщина села в поезд. Они следили за слабым сигналом, опасаясь, как бы он совсем не исчез, и тогда детектив в анораке не сможет идти по следу женщины. Однако она вышла на площади Пиккадилли – детектив по-прежнему шел за ней. Они на минуту потеряли возможность ее видеть, так как она свернула на улицу с односторонним движением; затем детектив позвонил Одетте по мобильнику и сообщил, что женщина вошла в театр.

Тони сказала:

– Вот где она пустит в ход спрей.

Полицейские машины без опознавательных знаков подъехали к театру. Одетта и Тони вошли внутрь вместе с двумя мужчинами из второй машины. Шоу – рассказ о привидениях в сопровождении музыки и песен – пользовалось популярностью у приезжих американцев. Девушка с красивыми волосами стояла в очереди за заказанными билетами.

Дожидаясь, когда подойдет ее очередь, она достала из сумки флакончик из-под духов. И вполне естественным движением быстро опрыскала себе голову и плечи. Окружавшие ее театралы не обратили на это никакого внимания. Наверняка хочет, чтобы от нее хорошо пахло, когда она встретится со своим мужчиной, подумали они, если вообще что-либо подумали. Такие красивые волосы должны хорошо пахнуть. То, что духи не пахли, никто не заметил.

– Отлично, – сказала Одетта. – Но мы дадим ей повторить это.

Во флакончике была простая вода, тем не менее Тони вздрогнула, вдыхая воздух. Если бы она не сделала подмены, во флакончике была бы живая Мадоба-2, и, вдохнув ее, Тони уже была бы мертва.

Женщина получила свой билет и прошла внутрь. Одетта переговорила с билетером и показала ему полицейское удостоверение, вслед за этим детективы прошли за женщиной в зал. Она направилась в бар и там снова опрыскала себя. То же сделала она и в дамской комнате. Наконец, она заняла свое место в первых рядах партера и снова себя опрыскала. Тони догадалась, что она планировала воспользоваться спреем несколько раз во время антракта и в заполненных людьми коридорах, когда зрители пойдут к выходу. К концу вечера почти все в театре вдохнули бы капельки содержимого ее флакона.

Наблюдая за происходящим из задних рядов, Тони вслушивалась в то, с каким акцентом говорят окружающие: женщина с американского юга, купившая совершенно прелестный кашемировый шарф; кто-то из Бостона, рассказывавший, как он запа-а-ковал свой ка-а-р; ньюйоркец, заплативший пять долларов за чашечку коуфи-и. Если бы в бутылочке находился, как планировалось, вирус, все эти люди уже были бы заражены Мадобой-2. Они полетели бы по домам, расцеловались бы с родными и поздоровались с соседями, пошли бы на работу, где стали бы всем рассказывать, как провели отпуск в Европе.

А через десять – двенадцать дней они бы слегли. «Я подцепил в Лондоне какую-то мерзкую простуду», – сказали бы они. Чихая, они заразили бы своих близких, и друзей, и коллег. Состояние их все ухудшалось бы, и врачи диагностировали бы грипп. Когда они начали бы умирать, врачи поняли бы, что это нечто худшее, чем грипп. Когда смертоносная инфекция стала бы перекидываться с улицы на улицу и с города на город, медики начали бы понимать, с чем они имеют дело, но к тому времени было бы уже слишком поздно.

Теперь же ничего подобного не произойдет, но по телу Тони пробежала дрожь, когда она подумала, как это было близко.

К ним, явно нервничая, подошел мужчина в смокинге.

– Я управляющий театром, – сказал он. – Что происходит?

– Мы собираемся произвести арест, – сказала ему Одетта. – Вам придется на минуту задержать начало.