Девушка с татуировкой дракона - Стиг Ларссон

— Э-э, — отозвался Микаэль.

— Я ошибся. Больше всего на Мартина давит не Сесилия. Это Изабелла мобилизует весь клан, чтобы макнуть вас головой в смолу и перья, [51] а может, еще и сжечь на костре. Ее поддерживает Биргер.

— Изабелла?

— Она злобный и мелочный человек и по большому счету никого не любит. Сейчас ей, похоже, особенно ненавистны вы. Она распространяет слухи о том, что вы обманщик и сначала склонили Хенрика нанять вас на работу, а потом разволновали его настолько, что у него случился инфаркт.

— Кто-нибудь этому верит?

— Всегда находятся люди, охотно верящие злым языкам.

— Я пытаюсь разобраться в том, что произошло с ее дочерью, а она меня ненавидит. Касайся это моей дочери, я бы реагировал по-другому.

Около двух часов у Микаэля зазвонил мобильный телефон.

— Здравствуйте, меня зовут Конни Турссон, и я работаю в «Хедестадс-курирен». У вас найдется время ответить на мои вопросы? До нас дошли сведения, что вы живете в Хедебю.

— В таком случае сведения до вас доходят медленно. Я живу здесь уже с Нового года.

— Я не знал. Что вы делаете в Хедестаде?

— Пишу. Я взял что-то вроде творческого отпуска на год.

— Над чем вы работаете?

— Извините, но об этом вы узнаете, когда выйдет публикация.

— Вас только что выпустили из тюрьмы…

— Да?

— Как вы относитесь к журналистам, которые фальсифицируют материал?

— Журналисты, которые фальсифицируют материал, идиоты.

— Вы хотите сказать, что вы идиот?

— При чем здесь я? Я не занимаюсь фальсификацией материала.

— Но вас осудили за клевету.

— И что из этого?

Репортер Конни Турссон задумался так надолго, что Микаэлю пришлось прийти ему на помощь:

— Меня осудили за клевету, а не за фальсификацию материала.

— Но вы ведь опубликовали тот материал.

— Если вы звоните, чтобы обсуждать со мной приговор, то никаких комментариев не будет.

— Я хотел бы приехать и взять у вас интервью.

— Сожалею, но мне нечего сказать по этому поводу.

— Значит, вы не хотите обсуждать судебный процесс?

— Совершенно верно, — ответил Микаэль и прекратил разговор.

Он довольно долго сидел в раздумьях, а потом вернулся к компьютеру.

Следуя полученным инструкциям, Лисбет Саландер направила свой «кавасаки» через мост, к островной части Хедебю, и остановилась возле первого маленького домика на левой стороне. Здесь была настоящая глушь, но пока работодатель платит, она не отказалась бы поехать хоть на Северный полюс. Кроме того, было приятно с ветерком мчаться вдаль по дороге Е-4. Она припарковала мотоцикл и отстегнула с багажника сумку с вещами для ночевки. Микаэль Блумквист открыл дверь и помахал ей рукой. Потом он вышел и стал с откровенным изумлением изучать ее мотоцикл.

— Круто. Значит, водишь мотоцикл.

Лисбет Саландер ничего не ответила, но бдительно следила за тем, как он осматривает руль и пробует регулятор газа. Ей не нравилось, когда кто-нибудь прикасался к ее вещам. Потом она увидела его наивную, мальчишескую улыбку и сочла, что за эту улыбку ему можно простить все. Большинство байкеров обычно лишь фыркали при виде ее стодвадцатипятикубового «кавасаки».

— У меня был мотоцикл, когда мне было девятнадцать, — сказал он, оборачиваясь к ней. — Спасибо, что приехала. Заходи, и будем устраиваться.

У Нильссонов, живших через дорогу, Микаэль одолжил раскладушку и постелил Лисбет в кабинете. Она с подозрением прошлась по дому, но не обнаружила никаких явных признаков коварной ловушки и вроде бы расслабилась. Микаэль показал, где находится ванная комната.

— Если хочешь, можешь принять душ и освежиться.

— Мне надо переодеться. Я не собираюсь разгуливать в кожаном комбинезоне.

— Приводи себя в порядок, а я займусь ужином.

Микаэль приготовил бараньи отбивные в винном соусе и, пока Лисбет Саландер принимала душ и переодевалась, накрыл стол на улице, под лучами вечернего солнца. Она вышла босиком, в черной майке и короткой потертой джинсовой юбке. Еда пахла изумительно, и она проглотила две большие порции. Микаэль исподтишка косился на татуировки у нее на спине.

— Пять плюс три, — сказала Лисбет Саландер. — Пять случаев из списка твоей Харриет и три, которым, по-моему, следовало бы там находиться.

— Рассказывай.

— Я работала над этим только одиннадцать дней и просто не успела раскопать материалы всех дел. В нескольких случаях дела уже сданы в архив, а в нескольких — по-прежнему находятся в полицейском округе. Я три дня ездила по полицейским округам, но все объехать не успела. Однако пять нужных случаев идентифицированы.

Лисбет Саландер выложила на кухонный стол внушительную пачку бумаг, около пятисот листов формата А-4, и быстро рассортировала материал по разным кучкам.

— Давай пойдем в хронологическом порядке. — Она протянула Микаэлю список.

1949 — Ребекка (Ревекка) Якобссон, Хедестад (30112)

1954 — Мари (Мария) Хольмберг, Кальмар (32018)

1957 — Ракель (Рахиль) Лунде, Ландскруна (32027)

1960 — (Магда) Лувиса Шёберг, Карлстад (32016)

1960 — Лив Густавссон, Стокгольм (32016)

1962 — Леа (Лия) Персон, Уддевалла (31208)

1964 — Сара Витт, Роннебю (32109)

1966 — Лена Андерссон, Угатсала (30112)

— Первой в этой серии, похоже, идет Ребекка Якобссон, про которую тебе уже все подробно известно, сорок девятый год. Следующей я нашла Мари Хольмберг, тридцатидвухлетнюю проститутку из Кальмара, убитую у себя дома в октябре пятьдесят четвертого. Точная дата ее смерти неизвестна, поскольку она какое-то время пролежала, прежде чем ее нашли. Вероятно, дней девять-десять.

— А как ты ее привязываешь к списку Харриет?

— Она была связана и страшно избита, но причина смерти — удушение. Убийца засунул ей в горло женскую гигиеническую прокладку.

Немного помолчав, Микаэль открыл указанную под шифром страницу Библии — 20-ю главу, 18-й стих Третьей книги Моисеевой:

— «Если кто ляжет с женою во время болезни кровеочищения и откроет наготу ее, то он обнажил истечения ее, и она открыла течение кровей своих: оба они да будут истреблены из народа своего».