Смысл ночи - Майкл Кокс

Я покинул Филд-Корт в превосходнейшем настроении. Наконец-то я располагал возможностью погубить репутацию Даунта, как некогда он погубил мою. Безумно приятно было ощущать свое преимущество над врагом и знать, что вот сейчас он занимается своими делами, не подозревая о висящем над ним дамокловом мече. Однако оставался вопрос, когда лучше привлечь Петтингейла к даче показаний и предъявить свидетельство преступной деятельности Даунта, которое он обещал раздобыть. Если я сделаю это прежде, чем докажу лорду Тансору, что я его сын, тогда месть будет неполной. Насколько мучительнее будет для Даунта, если в самый момент его низвержения меня объявят настоящим наследником!

Теперь я вернулся мыслями к убийству мистера Картерета и к вопросу о его «открытии». Во время нашей встречи в Стамфорде секретарь лорда Тансора сказал мне, что дело, которое он хочет представить на рассмотрение мистеру Тредголду, имеет самое непосредственное отношение к перспективам Даунта. К настоящему моменту я уже нисколько не сомневался, что мистер Картерет обладал некой информацией относительно правопреемства Тансоров, способной помочь в установлении моей личности и, возможно даже, послужить неопровержимым доказательством моего происхождения. А значит, сведения, представлявшие величайшую ценность для меня, представляли ценность еще для кого-то.

Подозрения и гипотезы теснились в моей голове, но я никак не мог прийти к определенному выводу. Вернувшись домой, я составил пространную докладную записку мистеру Тредголду, где попытался изложить по пунктам все вопросы, связанные с последними событиями. Потом я быстрым шагом дошел до Патерностер-роу и постучал в дверь старшего компаньона.

Ответа не последовало. Я постучал еще раз. Немного погодя дверь отворила Ребекка, спустившаяся по внутренней лестнице из частных апартаментов мистера Тредголда.

— Хозяина нет, — доложила она. — Уехал вчера в Кентербери, повидаться с братом.

— Когда вернется? — спросил я.

— В четверг.

Через три дня. Я никак не мог ждать.

На столе в своем кабинете я обнаружил конверт с траурной карточкой, содержавшей нижеследующий текст, набранный черным шрифтом:

[219]

Я написал официальную записку мистеру Гаттериджу и личную записку мисс Картерет, которые отослал в почтовую контору с одним из клерков.

Покончив с этим делом, я решил незамедлительно отправиться в Кентербери, чтобы поговорить со своим работодателем. Посему я черкнул пару строк Белле, отменяя назначенную на вечер встречу, и заглянул в своего Брэдшоу.

Уже в скором времени по прибытии в Кентербери я стоял перед довольно мрачным трехэтажным особняком поблизости от Западных ворот. Марден-хаус располагался с отступом от дороги, за узкой мощеной площадкой и низкой кирпичной стеной.

Меня впустили в дом и провели в гостиную на первом этаже. Через минуту вошел доктор Джонатан Тредголд.

Он был ниже ростом и немного полнее брата, с такими же пушистыми волосами, только потемнее и пореже. В руке он держал мою визитную карточку.

— Мистер Эдвард Глэпторн, полагаю?

Я слегка поклонился.

— Прошу прощения за вторжение, доктор Тредголд, — начал я, — но я надеялся, что смогу поговорить с вашим братом.

— Мой брат заболел. Тяжело заболел.

Увидев ошеломленное выражение моего лица, он жестом пригласил меня сесть.

— Прискорбная новость, — проговорил я. — Крайне прискорбная. Он?..

— Боюсь, его разбил паралич. Совершенно неожиданно.

При существующих обстоятельствах доктор Тредголд не мог с полной определенностью заверить меня, что паралич пройдет быстро или что недуг не нанесет тяжелый и непоправимый ущерб умственным и физическим способностям брата.

— Кажется, Кристофер говорил про вас, — сказал он после непродолжительной паузы. Потом вдруг хлопнул себя по колену и воскликнул: — А, вспомнил! Вы служили секретарем, переписчиком или кем-то вроде у сына известной писательницы.

Я постарался скрыть впечатление, произведенное на меня неожиданным упоминанием о моей приемной матери, но явно без особого успеха.

— Вас удивляет моя память, несомненно. Видите ли, мне достаточно всего раз услышать что-нибудь, чтобы запомнить уже навсегда. Дорогой брат называет такую мою способность феноменальной. Она всегда служила нам поводом для развлечения — для забавной игры, в которую мы играли в каждый его приезд сюда. Кристофер постоянно пытался подловить меня, но у него никогда не получалось. Несколько лет назад он вскользь обмолвился, что вы работали на сына миссис Глайвер, клиентки Тредголдов, чьими сочинениями мы с ним — и наша сестра — в свое время глубоко восхищались, ну и я, разумеется, намертво запомнил это. Да, у меня настоящий талант — и он не только позволяет нам с братом предаваться безобидным развлечениям при встречах, но и приносит практическую пользу в моей медицинской деятельности.