Меченый - Уильям Лэшнер

– Я лучше помолчу и отсижу.

– Вам решать. Вы лучше меня знаете, каково сидеть за решеткой.

– Ты договорился за меня о сделке?

– Да.

– Чем я могу отплатить?

– Вы платите, ведя машину. Остановитесь здесь.

– Стоянка пустая.

– Ну и отлично, – сказал я.

Мы остановились на заброшенной фермерской стоянке на левой стороне дороги. «Фермерский рынок Шмидта». Торговые палатки развалились, вывески, рекламирующие молодую кукурузу и свежие помидоры, поблекли и обтрепались. Я вышел из такси и быстро осмотрел бывший рынок. Трава и кустарник разрослись, центральная часть напоминала поляну посреди дремучего леса. Между разваливающимися ларьками и дорогой был насыпан гравий, за торговой площадкой находилась еще одна стоянка, заросшая высокой травой и густым кустарником. Сбоку стоял стол для пикника, сохранившийся в довольно приличном состоянии. Это место теперь явно служило стоянкой для отдыха туристам, которые воскресным вечером возвращались домой с побережья.

– Как далеко мы от океана? – спросил я у Джоуи.

– Миль двадцать, наверное.

– Ладно, мне нужно позвонить.

– Он знает, что я с тобой? – спросил Джоуи.

– Узнает.

Я отошел в сторону, еще раз огляделся и открыл сотовый телефон.

– Поехали, – сказал я, забравшись в такси. – Продолжай двигаться на восток и смотри указатели к Оушн-Сити.

Чарли сидел на скамейке на набережной. На нем была бейсболка, черные очки и, как обычно, сандалии с носками. Прекрасное представление о маскировке. После того, что случилось последний раз, я вряд ли предпочел бы это место для встречи, но миссис Калакос приказала мне найти Чарли в том же месте, поэтому выбора у меня не было.

– Хороший костюм, – сказал я, усевшись рядом с ним и протянув ему рожок с ванильным мороженым.

– Я выгляжу как автогонщик. Я похож на автогонщика?

– Особенно сандалиями. Вам что, было трудно выбрать какое-нибудь другое место?

– Кому может прийти в голову мысль, что мы как придурки встречаемся на одном и том же углу набережной?

– Не мне, – сказал я.

– Все готово?

– Да.

– Какие условия сделки?

– Вы отвечаете на все их вопросы. Ничего не утаиваете. Рассказываете все, что знаете о банде Уорриков и ограблении – особенно о старом друге, Тедди Правитце, – и попадаете под арест не больше чем на два года. После этого программа защиты свидетелей вам обеспечена.

– Они могут передумать?

– Вряд ли. У меня на руках условия сделки в письменном виде. Кроме того, я предпринял кое-какие меры предосторожности. Они должны сдержать слово.

– Мне нужно рассказать им все?

– Да.

– Даже о девочке?

– Это самая важная часть.

– Не хочу.

– Вы долго держали это в себе, правда, Чарли?

– Не хочу об этом говорить.

– Когда-то вы сказали, что ваша жизнь превратилась в кошмар. По-моему, во всем виновато случившееся с девочкой – именно это перевернуло вашу жизнь и жизнь ваших приятелей. Вы задумали ограбление, чтобы начать новую жизнь, но посмотрите, чем все закончилось – новыми преступлениями, новой грязью. А потом вы бежали, превратились в бродягу. И все из-за девочки. Нельзя начать новую жизнь, не осознав порочность прошлых деяний.

– А что говорит мама?

– Она лишь хочет, чтобы вы вернулись домой. Чтобы попрощаться.

– Как она?

– Вообще-то выглядит бодро. Хотела показать мне свой разделочный нож.

– Я с самого начала сказал, что она переживет нас обоих. А как насчет того парня, с которым вы обещали меня свести? Как бишь его? Лайлак?

– Лавендер.

– Точно.

– Здесь вот какое дело. Я договорился с прокуратурой, что вам не нужно возвращать картину. Единственное, что может нарушить соглашение, – это ваши недомолвки. Продажа картины Лавендеру Хиллу будет противозаконной, но это преступление не оговорено в соглашении. Ложь о том, что вы не можете найти картину, поставит под угрозу сделку с прокуратурой. Но в то же время за картину можно выручить бешеные деньги. Я не могу принимать за вас решение, но могу передать мистеру Хиллу любую записку. Положите ее в запечатанный конверт, не показывая мне, и я отдам его Лавендеру. Содержание записки и ваше соглашение с Хиллом меня не касаются.

– Значит, я могу втайне от вас сказать Хиллу, где находится картина, а потом соврать копам?

– Повторяю: это может поставить под угрозу соглашение о сделке, но в принципе возможно.

– Сколько лет мне дадут за продажу картины?

– Чуть больше того, что получите.

– Может, стоит это провернуть?

– Решать вам.

– Как, по-вашему, я должен поступить?

– Вы получите кучу денег, Чарли. С такими деньгами можно жить припеваючи всю оставшуюся жизнь.

– Дайте подумать.

– Пожалуйста. Когда сделаете выбор, я отвезу вас к матери.

– Меня трясет.

– От счастья или от страха?

– А как вы думаете?

– Думаю, что вы забыли о мороженом.

Взглянув на растаявший рожок в руке, на расплывшуюся обсыпку, Чарли встал и выбросил мороженое в урну у скамейки.

– Вы готовы? – спросил я.

– Нет.

– Хорошо, тогда поехали начинать еще раз новую жизнь.