Дорогой Джим - Кристиан Мерк

Найалл ничего не сказал. Вместо ответа, он молча слушал слабое попискивание приемника, мысленно проклиная себя за то, что вообще приехал сюда. Надо же быть таким идиотом, чтобы самому сунуть голову в волчье логово, чертыхался он. Да еще забавляться, дергая зверя за усы!

— Стало быть, вы тоже любитель рассказывать всякие истории, — проговорил Нед. Было заметно, что он слегка смущен. — Вроде моего Джимми, да? Все эти сказки, о колдунах и чародеях, драконах и прекрасных девах до сих пор не дают вам покоя, я угадал?

— Нет-нет, я вовсе не seanchai, — вынужден был признаться Найалл. — Я всего лишь пытаюсь написать историю жизни трех моих друзей. Ну, мысленно нарисовать ее. Как комикс, понимаете? Только, боюсь, я не слишком далеко продвинулся в своих изысканиях.

«Колдун», всплеснув руками, негромко рассмеялся. Казалось, слова Найалла его позабавили.

— В виде комикса, говорите? Для детей? Я не ослышался? Как восхитительно! Ничего забавнее в жизни не слышал. Но почему бы вам вместо этого не поведать человечеству историю жизни Джима? Она ведь, наверное, гораздо драматичнее.

Найалл, все это время не сводивший с него глаз, слегка содрогнулся. Ему показалось, заглянув в янтарно-золотистые глаза Неда, он увидел его душу, как две капли воды похожую на душу его брата-близнеца… ощутил горячее дыхание зверя. Но в этот момент ему уже было все равно.

— Для чего? В конце концов он и сам только и делал, что рассказывал свою собственную историю — снова и снова, раз за разом, разве нет? А те бедняжки, которых он убивал… Что в итоге получали они? Две строчки в местной газете на последней странице да похороны в закрытом гробу.

Нед молча нажал ту же самую красную кнопку на подлокотнике кресла, что и в прошлый раз. Потом поднял голову и посмотрел на своего гостя. И Найалл заметил, как в глазах его промелькнуло что-то вроде сожаления… слишком искреннего, чтобы быть настоящим.

— Да, мне хорошо известна эта история, — кивнул он. — Легенда о принце, который сначала убивает своего искалеченного брата, а потом превращается в волка — вы ее имеете в виду? Слышал ее как-то по радио. Только вы услышали ее шиворот-навыворот. Впрочем, не вы один — все остальные, думаю, тоже. — В коридоре послышались приближающиеся шаги. Это, наверное, Тео, с замиранием сердца подумал Найалл. Или Отто. Или они оба. В горле у него разом пересохло. — Кстати, это я заставил Джима уехать отсюда — это хоть вы понимаете? Я выгнал его из этого дома! — Нед стукнул кулаком по коленке. — Я уже родился таким — с этим култышками вместо ног, — Джим тут ни при чем, он и не думал подстраивать, чтобы на меня упала лошадь. Я калека от рождения! Это был мой план, слышите?! Это я научил Джима, как разговаривать с женщинами, как обращаться с ними в постели, как очаровывать их и все такое. Я обучил его всему этому. Просто он воспринял все это слишком…

Стук в дверь помешал ему закончить.

— Минутку! — крикнул Нед. Потом оглянулся на Найалла. Глаза его были широко раскрыты, и, снова заглянув в них, Найалл невольно похолодел. Потому что сейчас он видел перед собой Джима — живого и здорового. Он забыл о покалеченных ногах, о том, что Джим давно мертв и похоронен, — магическое очарование, исходящее от этого человека, подчинило парня себе. Словно загипнотизированный, он смотрел в глаза Неда, и не мог оторваться. Сейчас он мог бы слушать его до скончания века — и верил бы каждому слову. — Как-то раз я вошел в комнату — и застукал его в постели с нашей старшей сестрой. Ее звали Эйслин. Насколько я помню, был конец лета. Они там не в игрушки играли, можете поверить мне на слово. Отец был в ярости. Он немедленно отправил ее в какую-то школу, в Швейцарию. Бедная девочка после всего этого никогда уже не стала прежней. Сделала оттуда ноги, так и не закончив школу, дурочка, связалась с каким-то французом, музыкантом — кажется, он был панком, — именно он в конце концов и посадил ее на иглу. Она похоронена здесь, неподалеку от дома. Кстати, не хотите взглянуть на ее надгробную плиту? Уверяю вас, я позаботился о том, чтобы ей поставили красивый памятник. И плита на нем в точности такая же, как и та, что я заказал для Джима. Думаю, вы ее видели — он похоронен на кладбище в том чертовом городишке… как его название? Ах да… Каслдаун… нет, не помню. Касл-как-то-там…

— Нет, благодарю вас, — поспешно отказался Найалл. — Мне пора. Если вы не возражаете, я пойду…

— В самом деле? — с неприятной насмешкой в голосе бросил Нед. — Куда это вы вдруг так заторопились? И потом — разве я могу позволить вам вот так взять и уйти? В конце концов, вам известно о моем брате больше, чем кому-либо. И потом… Разве нам нечего больше рассказать друг другу? С чего бы мне вас отпускать, а? Приведите мне хоть одну вескую причину, по которой мне стоило бы это сделать.

Найалл машинально сунул руку в рюкзак — и только потом вспомнил, что ножа там уже нет. Волчья голова над дверью насмешливо ухмылялась, скаля зубы, — казалось, несмотря на все усилия чучельщика, эта пасть вполне еще способна сомкнуться на горле…

— Потому, что вы до сих пор не можете спать по ночам — лежите в постели и пытаетесь понять, кто вы: такое же чудовище, как ваш брат, или в вас осталось еще хоть что-то человеческое, — проговорил он. Потом, встав, решительно распахнул дверь. И уже без страха взглянул в рыбьи глаза Отто. — Так что если я сейчас уйду отсюда, живой и невредимый, вы сможете записать пару-другую очков в свою пользу, слышите? И хотя бы одна спокойная ночь вам обеспечена.

В ответ он слышал еще одно слабое «би-ип» издыхающей батарейки — старая радиостанция пытается дать понять, что полностью с ним согласна. Нед молча кивнул Отто. И улыбнулся. Лицо его просветлело — казалось, он испытывает немалое облегчение.

— Отто, будь так добр, отвези нашего юного друга туда, куда он пожелает, — мягко проговорил хозяин. Потом повернулся к Найаллу, по-птичьи склонив голову на плечо. В глазах его мелькнул лукавый огонек — казалось, ему приятно, что он встретил достойного противника. Потом молча расстегнул и засучил рукав рубашки — татуировка с изображением двух мальчиков, держащихся за руки, была еще заметна. — А вы оказались крепким орешком, — одобрительно хмыкнул он. — И явно не по зубам моим цепным псам. Кстати, вы, наверное, прошли специальный курс обучения? Какие-нибудь особые тренировки, да?

— Вообще-то я почтальон, — пожав плечами, буркнул Найалл. — Правда, бывший. Штука в том, что меня недавно уволили.

— Великолепно! Обычный государственный служащий — а какой талант! Какая уверенность в себе! Вы ворвались сюда, в мой дом, словно ураган — обвинили меня черт знает в чем, после чего пообещали отпущение грехов, я раскаялся и отпустил вас с миром. Из вас мог бы получиться талантливый аферист, знаете ли! Думаю, мой покойный брат согласился бы с этим. — Нед порывисто наклонился вперед, словно стремясь вырваться из своего кресла, на многие годы ставшего для него тюрьмой, и улыбнулся. Найалл был уверен, что навсегда запомнит эту улыбку. — Кстати, мой юный друг, мы тут вовсе не такие злодеи, как вам, должно быть, кажется. Так что уж будьте так добры, спрячьте эту вашу самодовольную ухмылку, чтобы я ее больше не видел, хорошо? Надеюсь, у вас хватит порядочности больше не являться в мой дом.