След на стекле - Линвуд Баркли

Завтрак: овсяная каша с изюмом и коричневым сахаром, апельсиновый сок, кофе со сливками. Обед: бигмак, жареный картофель, кола, яблочный пирог. Ужин: курица в панировочных сухарях, рис с маслом, бобы, стакан воды, десерта не было.

И так во всей тетради.

Гарри вел подробные записи о том, чем ежедневно питался.

Клэр беседовала с отцом примерно пять минут, рассказывая о причинах и подробностях своих поступков, а также о своем укрытии, а потом передала трубку мне:

– Он хочет поговорить с вами.

– Привет, – сказал я мэру.

– Даже не знаю, как мне выразить вам свою благодарность, мистер Уивер. Вы спасли ей жизнь.

У меня мелькнула мысль, что нужды в спасении могло и не возникнуть, не приведи я сам Хейнса к коттеджу.

– Мы уже скоро приедем.

– Я встречу вас на въезде в город, – произнес Сэндерс. – Хочется увидеть ее как можно быстрее.

– Хорошо, – отозвался я. – Полицейские позже должны будут взять у нее показания. Но сначала я бы рекомендовал показать Клэр врачу. Боюсь, она все еще в состоянии шока. Она прошла через невероятные испытания.

– Конечно… Нет слов для описания моей благодарности вам, – повторил Сэндерс.

Я вспомнил, что у нас по пути к югу от Гриффона находилась больница. И попросил мэра встретить меня там у входа в приемное отделение. По моим подсчетам, примерно через сорок минут.

– Буду ждать вас, – сказал он.

Закончив разговор, я обратился к Клэр:

– Мы почти дома.

Она лишь вяло кивнула в ответ.

Я протянул ей тетрадь:

– Вы это читали?

– Да. Мы с Деннисом просмотрели все. Какая-то бессмыслица.

– Вы действительно изучили ее от корки до корки?

– Да.

– Там есть хоть что-то другое? Гарри Пирс писал, как с ним обошлись? О том, как держат взаперти в подвале?

– Нет. Там все о еде. Чем его кормили изо дня в день. И зачем ему только это понадобилось?

– Может, он страдает разновидностью навязчивого невроза, – предположил я.

– А еще мы с Деннисом никак не могли понять, почему ему было так важно передать кому-то тетрадь.

Я задумался над этим.

– Дело в датах. И кто-то может опознать его почерк. А описание Гарри Пирсом своего меню началось, скорее всего, еще до того, как его официально и ложно признали погибшим. Это доказательство, что он жив и был жив все эти семь лет. – Я решил сменить тему: – Недавно вы сказали кое-что, для меня непонятное. О Рикки Хейнсе. Дословно вы выразились так: «Только когда он принимается обыскивать тебя, начинаешь думать, что он не тот, за кого себя выдает».

– Ах да. Была такая история. И она, кстати, касалась Скотта.

– Скотта? Каким же образом?

– Помните, тем вечером я говорила вам, что знаю Скотта совсем немного?

– Конечно, – подтвердил я и пристально посмотрел на Клэр.

– И это правда, хотя порой он тусовался с нами. Со мной, с Анной, с Шоном. Редко, но мы проводили время вместе. – Она сделала паузу. – Скотт был хорошим парнем. Немного не от мира сего, странноватым, но хорошим.

– Спасибо на добром слове.

– Но однажды он по-настоящему вступился за меня. И это имело прямое отношение к Рикки Хейнсу.

– Каким же образом Скотт вступился за вас?

– Можно сказать, защитил. По-своему, но защитил.

Клэр явно прочитала в моем взгляде желание узнать подробности.

– Когда это случилось?

– Точно не помню. Но незадолго до того, как он… Как он погиб.

– Что произошло?

– Мы тогда небольшой компанией сидели в «Пэтчетсе». Конечно, мы еще несовершеннолетние, признаю это. Но никто ничего и не скрывал. Все знали. Так вот, выходим мы потом из бара и встречаем на улице Скотта. Я направляюсь за угол к стоянке. Вы ее себе представляете?

– Да, и очень живо.

– Вдруг меня останавливает Хейнс и заявляет: «Нам надо проверить тебя на наркотики».

– У вас они при себе были?

– Боже правый! Нет, конечно, – ответила Клэр. – Но Хейнс говорит, что должен обыскать меня. Я ему: «Не имеете права». Но вы же знаете наших копов. Им нет дела до того, на что они имеют или не имеют права.