Все под контролем - Энди Макнаб

В обоих направлениях текли бесконечные людские потоки, люди бежали с ручной кладью, входили и выходили из магазинов, крутились возле ворот. Я держал на плече рюкзак и ноутбук и не выпускал руки Келли. Она несла своих мишек. Мы дошли до широкой дорожки.

Хитроу оснащен самым большим количеством мониторов, камер, это самый визуально и физически охраняемый аэропорт в мире. Бессчетные пары глаз уже следили за нами; не самое подходящее время выглядеть преступно или виновато. Движущаяся дорожка остановилась у ворот 43–47, другая начиналась через десять метров. Мы медленно продвигались вперед; выждав момент, когда людей вокруг нет, я наклонялся к Келли:

— Не забывай, что я сегодня твой папа, — хорошо, Луиза Сэндборн?

— Еще бы! — отвечала она, широко улыбаясь.

Я надеялся, что улыбка вот уже полчаса не сходит с наших губ.

Добравшись до конца дорожки, мы встали на эскалатор, спускавшийся вниз, к пунктам паспортного контроля и выдачи багажа. На половине спуска я увидел прямо перед собой зал иммиграционной службы. Вот тут — либо пан, либо пропал.

Четверо или пятеро человек ожидали своей очереди. Я стал шутить с Келли, стараясь хоть чем-то отвлечься, лишь бы так не нервничать. Я незаконно въезжал в страны сотни раз, но никогда не ощущал себя таким неподготовленным и не был полон таких гнетущих предчувствий.

— Порядок, Луиза?

— Да, я готова, папа.

Я передал ей рюкзак, чтобы достать из кармана паспорт и иммиграционную карточку. Легким, неторопливым шагом мы подошли к паспортному контролю и встали в очередь. Я вспомнил об одном своем американском друге, который ехал из Бостона в Канаду, а затем из Канады — в Соединенное Королевство. По ошибке он взял паспорт своего приятеля, с которым жил в одном номере; он не мог вернуться поменять его, поэтому пришлось блефовать. И никто ничего даже и не заподозрил.

Мы ждали. Я по-прежнему держал ноутбук на правом плече, а левой рукой придерживал Келли. Продолжая глядеть на нее, я улыбался, но в меру; все чрезмерное могло вызвать подозрения, а я знал, что за нами будут следить через мониторы и в двусторонние зеркала. Похожий на бизнесмена тип перед нами миновал контроль, улыбнувшись служащей и помахав ей рукой. Наша очередь. Мы подошли к стойке.

Я передал служащей свои документы. Она пробежала глазами данные карточки. Посмотрела на Келли:

— Привет, добро пожаловать в Англию.

— Приветик! — совсем по-американски ответила Келли.

Судя по внешности, женщине было под сорок. У нее была укладка, только слегка покосившаяся.

— Хорошо долетели? — спросила она.

Келли держала Дженни или Рики за ухо, голова второго мишки высовывалась у нее из-под мышки.

— Да, отлично, спасибо, — ответила она.

Контролерша решила продолжить беседу.

— А как тебя зовут? — спросила она, одним глазом косясь на документы.

Молчать ли мне или немедленно вмешаться в разговор?

Келли улыбнулась и сказала:

— Келли!

Да, лихо. Столько проехать, пройти через такое и все ради того, чтобы споткнуться на ровном месте.

Тут же улыбнувшись, я наклонился к Келли:

— Ну-ка, подумай хорошенько!

Я не решался взглянуть на контролершу. Я просто чувствовал, как улыбка застывает у нее на губах, чувствовал устремленный на меня пристальный взгляд.

Пауза, пока я пытался придумать, что сделать или сказать дальше, как мне показалось, затянулась на час. Я представлял, как палец контролерши готовится нажать на скрытую кнопку.

Келли нашла выход из положения раньше меня.

— Да шучу, шучу, — хихикнула она и показала на мишку. — Вот это Келли! А меня зовут Луиза. А вас как?

— Меня зовут Маргарет, — улыбнулась в ответ контролерша.

Если бы она только знала, что чуть было все не уничтожила.

Затем она открыла паспорт. Глаза ее перебегали с фотографии на мое лицо. Она положила паспорт на стойку, и я заметил устройство ультрафиолетового просвечивания. Затем, посмотрев прямо мне в глаза, она спросила:

— Когда вы фотографировались?

— Думаю, года четыре назад. — Я слабо улыбнулся и добавил приглушенно, но так, чтобы услышала Келли: — Мне делали химиотерапию. Волосы только начали отрастать. — Я почесал голову. Кожа на черепе была влажная и холодная. К счастью, вид у меня все еще был дерьмовый. Наверняка сработало лекарство. — Я везу Луизу повидаться с родителями жены, они очень плохи. А жена осталась со вторым ребенком, он сейчас болен. Пришла беда — отворяй ворота!

— Ох, — сказала контролерша, и в голосе ее прозвучало искреннее сочувствие.

Но паспорт она так и не отдала.

Внезапно стало очень тихо, словно контролерша ждала, что я заполню эту тишину признанием. А может, она просто пыталась подобрать какие-нибудь по-человечески ободряющие слова.

— Счастливо вам, — сказала она наконец и положила паспорт на стойку.

Я еле справился с желанием схватить его и пуститься наутек.

— Большое спасибо, — сказал я, забрал паспорт и положил в карман; затем аккуратно застегнул пуговицу, как сделал бы любой нормальный отец.

Только потом я повернулся к Келли:

— Давай, детка, пошли!

Я ступил вперед, но Келли словно приросла к полу. Вот черт, что еще?

— До свидания, Маргарет. — Она расплылась в улыбке. — Удачного дня!

Что и требовалось доказать.

Мы были почти у цели. Я знал, что с багажом проблем не будет, потому что не собирался его забирать.

Я посмотрел на карусель.[73]Самолет из Брюсселя как раз производил высадку пассажиров, поэтому я направился к синему проходу. Даже если нас остановят, потому что у Келли рюкзак со слоганом «Верджин», я разыграю привычную роль болвана.

Но в синем проходе никто из таможенников не дежурил. Свобода!