Смертный приговор - Лоренсо Сильва

В три часа ночи Эсперанса, все это время ехавший, повинуясь указаниям Декера, остановил машину у тротуара на манхэттенской Восемьдесят второй западной-стрит. Поздней ночью в богатом районе было тихо; на залитой дождем улице ни одной машины. Рядом не было никого, кто мог бы увидеть, как Декер и Эсперанса вынули Бет из автомобиля и внесли в вестибюль роскошного многоквартирного дома. Терзаясь тревогой из-за ее нараставшей слабости, Декер нажал кнопку домофона квартиры 8. Он терпеливо дожидался, вместо того чтобы снова и снова нажимать кнопку, когда же сонный голос спросил, что ему нужно, он дал короткий и, по-видимому, полностью устроивший хозяина ответ. Обитатель квартиры был заранее разбужен звонком по телефону, который Декер сделал со станции техобслуживания на автостраде. Прозвучал негромкий гудок, сообщавший о том, что электронный замок на внутренней двери вестибюля открылся.

Декер и Эсперанса, державшие на руках Бет, быстро прошли через вестибюль, нашли ожидавший на первом этаже лифт и, раздосадованные тем, что кабина еле ползет, поднялись на четвертый этаж. В тот же момент, когда двери лифта раскрылись, из квартиры выскочил небрежно одетый мужчина — именно так, как должен выглядеть человек, среди ночи поднятый с кровати, — и помог внести Бет внутрь. Мужчина был рослым и чрезвычайно тощим, с высоким лбом и рыжеватыми с сильной проседью усами. Декер услышал за спиной движение, обернулся и увидел крупную женщину с седыми волосами и встревоженным взглядом, которая поспешно заперла дверь за его спиной.

Мужчина жестом направил Декера и Эсперансу налево, в ярко освещенную кухню, где на столе был расстелен лист пластика, точно таким же пластиком был застелен пол. На закрытом салфеткой столике сверкали хирургические инструменты. На плите кипела вода.

— Мойте руки, — сердито бросила Декеру женщина, одетая в зеленый хирургический костюм.

Декер повиновался и встал плечом к плечу с хозяином и женщиной перед раковиной. Все вымыли руки сильно пахнувшей дезинфицирующей жидкостью из бутылки. Женщина помогла хозяину надеть хирургическую маску и плексигласовый щиток на лицо, латексные перчатки, затем жестом приказала Декеру, чтобы он помог ей облачиться точно так же. Без лишних слов она схватила ножницы и разрезала перепачканные кровью слаксы Бет, обнажив ее правую ногу до тоненьких трусиков. Как только повязку сняли, из раны вновь струей ударила кровь.

— Когда это случилось? — Врач нажал пальцем в перчатке около раны. Кровотечение остановилось.

— Сорок минут назад, — ответил Декер. Дождевая вода капала с его одежды на застеленный пластиком пол.

— Как скоро вы остановили кровь?

— Почти сразу же.

— Вы спасли ей жизнь.

Пока женщина стирала хирургическими губками кровь, доктор промыл раненую ногу спиртом, а потом сделал укол. Он объяснил, что это болеутоляющее, но Бет все равно стонала, пока доктор пинцетом копался в ране, пытаясь определить, не осталось ли там каких-нибудь обломков.

— Я не могу сказать наверняка. Все будет сделано наскоро, лишь для того, чтобы остановить кровотечение. Ей необходимо рентгеновское обследование. Внутривенные вливания. Возможно, микрохирургия, если бедренная артерия задета. — Доктор сделал Бет еще один укол, на сей раз это был антибиотик. — Но ей потребуются еще антибиотики по точному графику, после того как вы уедете отсюда.

Женщина промыла рану коричневатым дезинфицирующим средством, а хирург в это время изучал рану сквозь специальные очки, у которых на одном глазу была прикреплена маленькая дополнительная линза. Он поворачивал ее, настраивая резкость. Закончив дезинфицировать область вокруг раны, женщина ткнула пальцем точно в то место, где все это время находился палец доктора, предоставив ему возможность начать зашивать рану.

— Вам не следовало обращаться ко мне, — жалобно заявил врач Декеру, продолжая шить.

— У меня не было выбора. — Декер не отрывал взгляда от мокрого от дождя и пота лица Бет, которое теперь сделалось серым, будто овсянка.

— Но вы же больше не работаете в организации, — сказал доктор.

— Я не думал, что вам это может быть известно.

— Это же очевидно. Иначе вы не стали бы предупреждать меня заранее.

— Я же вам сказал: у меня не было выбора. Кроме того, если бы вы знали, что я действую без санкции, то, конечно же, не согласились бы помогать мне. — Декер держал Бет за руку, а она сжимала его пальцы с такой силой, будто тонула.

— Если уж на то пошло, то выбора не было у меня. — Врач продолжал шить. — Потому что вы очень живо объяснили мне по телефону, что устроите шум в этом доме, если я откажу вам в помощи.

— Я сомневаюсь, что соседи одобрили бы вашу побочную деятельность.

Помогавшая хирургу женщина прожгла его яростным взглядом.

— Вы напачкали в нашем доме. Вы же знаете, где находится клиника. Вы могли...

— Не было времени, — объяснил Декер. — К тому же вы когда-то оказывали мне помощь именно здесь.

— Это было исключением.

— Я знаю о других исключениях, которые вы делали. За щедрую плату. Я полагаю, что это еще одна причина, по которой вы согласились нам помочь.

Доктор нахмурился, не отрывая взгляда от швов, которые накладывал.

— Что вы имели в виду, говоря о щедрой плате?

— В моей сумке лежит восемнадцатикаратная золотая цепь, золотой браслет, перстень с нефритом и дюжина золотых монет.

— Не деньги? — Врач нахмурился еще сильнее.

— Они стоят около двенадцати тысяч долларов. Спрячьте их в чулок на случай тяжелых времен. Поверьте мне, они могут вам пригодиться, если придется покидать страну второпях и некогда будет бежать в банк.

— Пока что у нас не было такой проблемы.

— Пока что, — уточнил Декер. — Я хотел бы, чтобы вы сделали для этой женщины все, что в ваших силах.

— Вы угрожаете мне?

— Вы, должно быть, меня неправильно поняли. Я вас подбадриваю.

Врач сделался совсем уже хмурым, вскинул взгляд на Декера, но тут же вернулся к своей работе.

— При таких обстоятельствах мой гонорар за эту процедуру составит двадцать тысяч долларов.