Счет по головам - Дэвид Марусек

Миви расценил вопрос как низкопробную шутку и не соизволил ответить. Арбайтор взял его багаж и поехал к лифту. Только наверху Миви осознал, что Крошка Ханк и он ведут одновременно два разговора. Треп о Кабинете служил лишь прикрытием для другого, серьезного диалога. Крошка Ханк сообщил, в каком состоянии находится Эллен (все в том же, критическом), и спросил, не было ли у Миви других прямых столкновений с Кабинетом — и этот вопрос повис в воздухе.

— Ну как же, — сказал Миви, исправляя свою оплошность. — Скатерти, простыни, полотенца — взял, сколько мог унести.

Крошка Ханк заржал.

— Я выделил тебе комнату с видом на поля. Хочешь посмотреть?

Это была замаскированная проверка личности.

— Да, спасибо. Хочется устроиться сразу. — Миви, в свою очередь, проверил ментара, задав ему вопрос: — Нет ли в усадьбе экструдера? Я бы сделал себе кое-какую одежду.

Крошка Ханк дал положительный ответ на обоих уровнях. Ведя Миви через лабиринт комнат, он втайне посвятил его в то, что произошло за последние двенадцать часов. Голову Эллен поместили в эрнандес-бак в одном из коттеджей клиники, при ней дежурят евангелины со счетчиками непрерывности в шапочках; на след убийц Элинор и похитителей Эллен все еще не напали; попытки найти независимого ревивификатора пока не увенчались успехом.

Усадьба, несмотря на свои внушительные размеры, была по-домашнему уютной. Арбайтор показал Миви апартаменты вдвое больше его служебной квартиры. Бывший епископ не знал, что и делать с такими хоромами.

— Рад видеть, что ты усвоил метаязык без всякого вреда для здоровья, — сказал Крошка Ханк на простом английском. — То, как ты владеешь им, впечатляет, но пока мы здесь, не обязательно пользоваться старкесом или глоттировать. Усадьба покрыта двойным куполом и защищена от любых форм шпионажа. Здесь безопасней, чем во многих нулевых комнатах.

Крошка Ханк соскочил с арбайтора и вырос в полный человеческий рост. Он открыл небольшой скоп с интерьером коттеджа Эллен, где присутствовали четыре евангелины из восьми. Две как раз собирались уходить, и скоп разделился надвое: один оставался в коттедже, другой сопровождал сменившуюся пару к Южным воротам.

— Говоришь, дела у нее неважные? — Миви увеличил череп в эрнандес-баке.

— Более чем. Основные нейрофункции не восстанавливаются. Консьерж говорит, что врачи не могут этого объяснить, однако высказываются с умеренным оптимизмом.

— Черт! Жаль, у нас своего доктора нет.

— Я продолжаю его искать, но все квалифицированные ревивификаторы, практикующие в ОД — а их тысячи, — работают, похоже, на «Фейган Хелс Труп». Фейган, можно сказать, монополизировал эту специальность на Западе. Может, использовать твои старые связи по «Родине»? За пределами ОД?

— Я подумаю, но в голодающих странах на ревивификаторов едва ли есть спрос.

В скопе, показывающем коттедж, появился техник. Он прошел к баку, сверился с панелью управления, влез по лесенке и зачерпнул из бака пробу янтарной жидкости. Пометил пузырек, сунул его в карман и занялся другими делами. Две сменившиеся евангелины тем временем проходили через ПП. По ту сторону их ждал старковский лимузин.

— Я проведу с ними брифинг, как только машина отъедет подальше, — сказал Крошка Ханк.

— Ты говорил о счетчиках непрерывности. Для чего они?

— Это что-то вроде генераторов кода времени. Клиника Рузвельта, как мы видели вчера на узольном скопе, замкнутая среда. Покрыта двойным куполом и защищена, как и этот дом. Все сигналы, исходящие и входящие, проходят через привратника, то бишь Консьержа. Я все время наблюдаю за Эллен, но можно ли доверять картинам и сведениям, которыми снабжает меня Консьерж? Когда евангелины покинут его владения, я сравню записи, сделанные их шапочками, с моими собственными и выявлю все манипуляции с временем, если таковые имеются.

— Умно придумано.

Евангелины сели в лимузин. Он доехал до парковки и поднялся в воздух. Миниатюрный Крошка Ханк плюхнулся на сиденье напротив женщин.

— Добрый день, марен. Как прошел первый день?

— Добрый день, мар Ханк, — ответила Мэри. — Кажется, все хорошо. Консьерж очень любезен. — Мэри чуть помолчала и спросила: — Она поправится?

— Ах, мар Скарленд, это трудный вопрос. Врачи озабочены отсутствием каких-либо улучшений, но оснований для паники пока нет. Согласно их опыту, замороженный мозг способен обрести сознание в период до пяти дней, но коэффициент выздоровления обратно пропорционален числу дней, прошедших с момента разморозки, в кубе.

Мэри посмотрела на не менее озадаченную Ренату.

— Извините, мар Ханк, я не сильна в математике.

— Без своего врача мы не сможем проверить правильность заявлений этих, из клиники, — заметил большой Ханк в усадьбе.

— Но есть же автодоки, способные анализировать подобные случаи, — сказал Миви. — Почему бы тебе тоже не взять пробу жидкости из этого бака? Глядишь, что и выясним.

— Хорошая мысль. Посмотрю, что тут можно сделать.

— Это значит, мар Скарленд, — сказал Крошка Ханк в лимузине, — что, если Эллен не придет в себя завтра, у нее будет только один шанс из восьми очнуться в четверг. Если она не очнется в четверг, у нее останется один шанс из двадцати семи на пятницу, один из 256 на субботу, один из 625 на воскресенье. Видите, как быстро ухудшается ситуация. А если она все-таки придет в сознание к тому времени, у нее может развиться неизлечимый психоз.

Арбайтор в спальне, распаковав и разложив вещи, подкатил к сидящему на кровати Миви со статуэткой в манипуляторе. Гуманитарная премия Манделы — Миви получил ее за работу в «Родине».

— Поставь пока вот сюда. — Арбайтор водрузил награду на прикроватную тумбочку и без всякого предупреждения попытался схватить Миви за горло. Тот инстинктивно отпрянул, загородившись руками. Стальные пальцы манипулятора стиснули его локоть. — Помогите! — завопил, вырываясь, Миви.

— Я уже вызвал охрану, — сказал Крошка Ханк.

— Останови же его!

— Не могу. Им командует кто-то другой.

Арбайтор стащил Миви с кровати. Второй манипулятор тянулся к горлу, но Миви боролся как мог.

— Слушай, епископ, — спокойно сказал Крошка Ханк. — Скажи Стреле, чтобы остановила его.

— Стрела, заставь его прекратить! — закричал Миви, но арбайтор продолжал свои злонамеренные действия. Он выкручивал Миви руку, подавляя сопротивление.

— Не по-английски, — посоветовал Крошка Ханк. — На старкесе.

— Поэтому в следующие дни, — объясняла маленькая версия ментара в лимузине, — врачи применят более радикальные методы, включая микрохирургическую пересадку тканей.

— Стрела! — прохрипел Миви (второй манипулятор нащупал его горло и начал душить). — Завари мне чаю!

Арбайтор тут же зашипел и остановился. Миви оторвал манипулятор от горла и откатился, глотая воздух.