Жена между нами - Грир Хендрикс

– Спасибо, что согласились встретиться сегодня, – говорю я Кейт, садясь на свое обычное место на ее диване.

Хотя я не была здесь уже несколько месяцев – в последний раз я еще была замужем, – комната совсем не изменилась: на низком столике перед диваном разложены веером журналы, на подоконнике несколько снежных шаров. По диагонали от меня в большом аквариуме две коралловые рыбы парят вокруг зеленого растения с большими листьями, а оранжевая с белым рыба-клоун и неон-тетра ныряют в каменный тоннель.

Кейт тоже не изменилась. Ее большие глаза лучатся доброжелательностью, длинные темные волосы зачесаны назад, за плечи.

Когда Ричард впервые раскрыл мою секретную поездку в город, я ездила к Кейт. После первого раза я долго у нее не появлялась. Во второй раз я позаботилась о том, чтобы заранее сказать ему, что поеду к тете Шарлотте, оставила у нее телефон и помчалась сюда, за тридцать кварталов от квартиры тети.

– Мы развелись, – начала я.

Кейт едва заметно улыбнулась. Она всегда старалась не показывать мне, что думает, но, хотя мы виделись всего несколько раз, я уже научилась читать выражение ее лица.

– Он ушел от меня к другой женщине.

Улыбка исчезает с лица Кейт.

– Но она тоже ушла от него, – добавляю я поспешно. – У него было что-то вроде нервного срыва – он набросился на меня при свидетелях. Он в больнице.

Я смотрю, как Кейт обдумывает все случившееся.

– Хорошо, – говорит она наконец. – То есть, он… больше не представляет для вас опасности?

– Верно.

Кейт склоняет голову набок.

– Он ушел от вас к другой женщине?

На этот раз я едва заметно улыбаюсь.

– Она была идеальной заменой мне. Так я подумала, когда впервые ее увидела… Теперь она тоже в безопасности.

– Ричард любил, чтобы все было идеальным, – Кейт откидывается на спинку кресла и кладет правую ногу на левую, рассеянно массируя лодыжку.

Во время нашей первой встречи Кейт почти ни о чем не спрашивала. Но ее немногие вопросы помогли мне распутать клубок беспорядочных мыслей в моей голове.

«Почему вам кажется, что Ричард сознательно выводит вас из равновесия? Зачем ему это нужно?»

Во время второй встречи она взяла с журнального столика между нами коробку салфеток, хотя я не плакала.

Она протянула мне руку с коробкой, и мой взгляд упал на толстый браслет у нее на запястье.

Она задержала руку на весу, позволяя мне разглядеть браслет как следует, но не произнесла ни слова.

Этот характерный браслет не должен был бы меня удивлять. В конце концов я начала искать бывшую девушку Ричарда, темноволосую женщину, сидящую сейчас напротив меня, именно в попытке получить больше информации.

Найти ее было несложно – Кейт по-прежнему жила в Нью-Йорке, и ее имя было в телефонном справочнике. Я была осторожна. Я никогда не упоминала, как ее зовут, когда писала о наших встречах в своем «Молескине», а когда Ричард узнал, что я тайком езжу в город, я сказала ему, что была у психотерапевта.

Но Кейт была еще осторожнее.

Она внимательно меня слушала, но, кажется, не стремилась рассказывать мне о том, что произошло за те годы, когда они с Ричардом были вместе.

Я думаю, я поняла причину во время нашей третьей встречи.

Каждый раз, когда я приходила к ней домой, Кейт отходила в сторону, открыв мне дверь, и жестом предлагала пройти в гостиную. Когда она вставала в знак того, что наш разговор подошел к концу, она молча предлагала мне идти к двери первой, а сама шла следом, чтобы проводить.

Но во время третьей встречи, когда я вслух предположила, что мне, наверное, стоит просто уйти от Ричарда и пожить у тети Шарлотты, Кейт резко встала и предложила мне чай.

Я, удивившись, согласилась.

Она пошла на кухню, а я смотрела ей вслед.

Она подволакивала правую ногу; ее тело, выравнивая баланс, раскачивалось снизу вверх, чтобы дать импульс шагу вперед. Что-то произошло с ее ногой, той самой, которую она иногда массировала во время наших бесед. Что-то, что оставило ее хромой на всю жизнь.

Вернувшись с подносом, она, как ни в чем не бывало, спросила:

– Так что, простите, вы говорили?

Я покачала головой, когда она предложила мне чашку. Я знала, что не смогу ее удержать – так сильно у меня тряслись руки.