Час расплаты - Тэми Хоуг

Женщина свернулась калачиком, стараясь защитить от ударов грудную клетку. Миниатюрный кассетный магнитофон, который она накануне спрятала у себя в лифчике, вжался ей в грудь. Женщина поднялась на колени и свернулась еще плотнее, обняв себя руками. Незаметно она нажала кнопку записи. Лучше, чем ничего.

Хьювитт пнул ее еще раз.

— Вставай!

— Тащи ее наружу, — распорядился Балленкоа.

Хьювитт грубо вцепился в нее и, заставив подняться, толкнул женщину к двери.

Балленкоа поставил автофургон за гаражом. С дороги его не видно. Фургон застыл на расстоянии каких-то двадцати футов от БМВ Лорен. Задние двери были широко раскрыты.

— Копы приезжают каждые полчаса, — сообщил Хьювитт. — Нам нужно смываться отсюда. И чем скорее, тем лучше.

Его бил озноб. Лорен это почувствовала, когда рука Грэга дернулась, словно через нее пропустили электрический ток. На ногах он стоял тоже не очень-то твердо. Грубость мужчины не пугала, а скорее мобилизовала ее скрытые силы.

Подведя Лорен Лоутон к БМВ, Хьювитт пихнул ее к машине.

— Где тетради?

— В сумке, на полу, — ответила Лорен.

— Так доставай эту чертову сумку! — выпалил Грэг.

Мужчина стоял, прислонившись к машине, и смотрел на улицу.

Лорен открыла дверь со стороны пассажирского сиденья и подняла спортивную брезентовую сумку с записными книжками и инструментами, которые она брала с собой в дом Балленкоа. Там были отвертка, молоток и нож со сменными лезвиями. Если она сможет добыть один из этих инструментов…

Балленкоа нервничал. Он крепко держал Лию, но время от времени, как и Хьювитт, поглядывал на дорогу.

— Мы засунем их в фургон, — сказал он. — Ты поведешь ее машину.

— Куда вы нас повезете? — спросила Лорен.

— Вы попадете в аварию, — ответил Балленкоа.

Он многозначительно переводил взгляд голодных темных глаз с матери на дочь и обратно.

— После…

Холодок пробежал по спине женщины. Она должна знать. Каждый день в течение четырех лет она хотела знать, что случилось с Лесли. Вскоре она узнает.

И Лия узнает.

Ее охватил ужас.

— У меня слегка кружится голова, — сказал Хьювитт.

Его била дрожь.

— Это шок. Ты, как мне кажется, умираешь, — смакуя эту мысль, тихо произнесла Лорен.

Она говорила с ним таким бархатистым голосом, словно он был ее любовником.

Хьювитт бросил на женщину испепеляющий взгляд.

— Заткнись!

— Ты бледен, Грэг, — с обольстительными нотками в голосе прошептала Лорен. — Ты чувствуешь слабость? Тебе холодно?

Ей нравилось сеять страх в его душе.

Дрожь вновь пробежала по всему его телу.

— Тащи ее в фургон, — распорядился Балленкоа. — Быстрее.

Схватив Лорен сзади за шею, Хьювитт втолкнул ее в грузовой отсек автофургона. Женщина упала лицом вниз. Грэг влез следом и прижал ее тело к полу, надавив своим коленом где-то в области почек.

Вытащив откуда-то пластмассовую кабельную стяжку, мужчина обмотал ею запястье левой руки Лорен, а затем продел один конец сквозь U-образную скобу, прикрученную к полу автофургона. Брезентовая сумка лежала под ней. Женщина чувствовала, как головка молотка впивается ей в живот.

Хьювитт низко склонился над ней. Его губы коснулись ее уха. Женщине от отвращения захотелось вжаться в пол. Кровь капала на Лорен из раны на его плече.

— Я передумал насчет отношений мать-дочь. Интересно, окажется ли она такой же горячей в постели, как ты?

Лорен едва не стошнило, но, собрав всю волю в кулак, она дерзко ответила:

— Не думаю, что у тебя осталось достаточно крови в венах, чтобы он встал. Я тебя убила. Просто ты этого еще не знаешь.

На самом деле ни в чем таком Лорен уверена не была, но ей хотелось вывести его из себя, вызвать у него смятение, напугать, заставить бояться за собственную жизнь. Это может помочь ей выиграть в решающий момент секунду-другую… Грэг уже становился небрежен. Сейчас она лежала на сумке, в которой полным-полно оружия. Он привязал к скобе лишь одну ее руку.

— Быстрее! — поторапливал его Балленкоа, стоявший у фургона. — Вот девчонка!

Через мгновение Лию пихнули в середину. Дочь растянулась подле матери. Ее правую руку привязали к скобе. Женщина с трудом сдержалась, глядя на дочь, лицо которой было искажено от ужаса. И во всем виновата только она, Лорен…

Мать не сводила глаз с Лии.

— Успокойся, дорогая, — прошептала Лорен.

Они лежали, касаясь друг друга лбами и носами.

— Мамочка! Я так боюсь!

— Ш-ш-ш-ш… Мы отсюда выберемся, — пообещала мать, хотя в ее воображении проносились кошмарные картины того, что с ними, возможно, сделают в эти последние часы их жизни, прежде чем убьют.

Задние двери автофургона громко захлопнулись, и у Лорен невольно возникло сравнение с опускающейся крышкой гроба.