Первый свет - Линда Нагата

Джейни сидит с Муном у носилок Кендрика. Я сажусь с другой стороны. Через сорок минут монитор перестает фиксировать сердцебиение. Мы ждем еще двадцать минут. После этого сомнений не остается. Я достаю еще один мешок для трупов. Никто не проронил ни слова, пока мы перекладывали его внутрь и застегивали молнию. Мы относим его в хвост, кладем рядом с Рэнсомом и закрепляем растяжками.

Теперь я командующий офицер. Мне следовало бы что-то сказать — но Нолан избавляет меня от этой необходимости, выходя на связь по общему каналу:

— Лейтенант, к нам быстро приближаются два истребителя.

Я пробегаю через весь грузовой отсек и взбираюсь по лестнице, добираясь до кабины как раз в тот момент, когда полковник Роулингс подключается к общему каналу.

— Статус?

Сначала я ничего не вижу, но когда глаза привыкают к темноте, различаю Илиму в кресле пилота, Флинн за ней, Переса через проход и Нолана впереди, в кресле второго пилота. На всех надеты гарнитуры. У Флинн и Нолана под ними аудиогарнитуры, так что они тоже подключены к общему каналу. Я спрашиваю Нолана:

— Мы знаем, кто они?

— Илима говорит, американцы, сэр. Они ничего не передавали.

Роулингс мониторит сигнал с моего оверлея. Он видит то же, что и я, слышит то же, что и я, поэтому я не дублирую информацию. Опираясь на спинку кресла Нолана, я смотрю в панорамное окно. Истребители легко заметить — они летят прямо рядом с нами с включенными навигационными огнями. Один на нашем уровне, другой выше и чуть позади.

— Флинн, дай мне свою гарнитуру.

Надев её, я спрашиваю Илиму через интерком:

— У нас есть на борту какие-нибудь системы защиты?

Она поднимает на меня возмущенный взгляд.

— Мы — гражданское судно, сэр. Если они захотят нас сбить, мы ничего не сможем сделать.

Я жду, когда пилоты истребителей свяжутся с нами, но они молчат. Полагаю, это способ измотать нам нервы — трудно думать о чем-то другом, когда тебя так «пасут».

Может, мне стоило связаться с Карлом Вандой и потребовать выкуп... но у меня чувство, что он и так знает: мы здесь не ради денег.

Нолан говорит:

— По крайней мере, мы не прямо перед их пушками.

Илима бросает на него испепеляющий взгляд:

— Это может измениться за секунду.

Срабатывает сигнализация. Она смотрит на панель приборов.

— Еще два самолета. Кажется, русские.

Полковник Роулингс открывает личный канал:

— Ничего не делай, Шелли. Ничего не говори. Просто придерживайтесь курса.

А что мне еще, черт возьми, остается?

Истребители сопровождают нас, пока мы проходим над макушкой мира. Я стою и наблюдаю за ними целый час. Заметив, что Флинн начинает клевать носом, отправляю ее вниз.

— Возьми одеяло. Спи, пока можешь.

Затем я занимаю ее место позади Илимы. Обратная связь от протезов начинает жечь позвоночник, но я не убавляю ее. Она помогает мне не заснуть.

Истребители не отстают, пока мы идем на юг по маршруту над Атлантикой. Время ползет медленно. Мы сменяемся. Едим — вернее, пытаемся — я не могу. После шести с половиной часов в воздухе мы подходим к Исландии, и всё еще стоит ночь. Неизменная арктическая зимняя ночь со звездами и северным сиянием, танцующим над нами. Ночь, которая будет длиться весь полет, которая последует за нами до самой Африки.

Я смотрю на это удивительное небо, думаю о Лиссе, гадаю, доведется ли мне снова с ней поговорить, когда конвой наконец выходит на связь.

Все в кабине вздрагивают, когда по радио раздается мужской американский голос:

— «Глоубмастер» 8-7-З компании «Ванда-Шеридан», это перехват. Вам приказано отклониться от текущего курса.

— Придерживайтесь курса, — говорит полковник Роулингс по личному каналу.

— Держи ровно, — говорю я Илиме через интерком.

Я отстегиваюсь и встаю, опираясь на спинку ее кресла, чтобы она ничего не предприняла. Нолан всё еще в кресле второго пилота. Он тоже следит за ней, готовый вмешаться.

Американец повторяет:

— 8-7-З, подтвердите получение приказа.

Илима тянется к панели. Я говорю:

— Нет.

Проходит несколько минут, и два русских истребителя уходят в сторону. Один из американцев вырывается вперед, врубая форсаж и пересекая нашу траекторию. Мы попадаем в струю выхлопа, самолет швыряет и болтает. Я вцепляюсь в спинку кресла Илимы, пытаясь вспомнить, всё ли в хвосте было закреплено.

— 8-7-З, если вы немедленно не подтвердите смену курса, мы откроем огонь. Вы будете сбиты.

Я снова поворачиваюсь к нашему предателю-инженеру.

— Перес. — Он вздрагивает, заслышав свое имя; белки его глаз ярко блестят в полумраке. — Снова на радио. Как в прошлый раз. Скажи ему, что ты заложник. Попроси его не убивать тебя. Не давай мне повода прикончить тебя. Илима, подключай его.

Перес не сводит с меня глаз, пока говорит:

— Это Люциус Перес. Я заложник на этом самолете, вместе с Тельмой Шеридан и Илимой Ласаль. Пожалуйста, не стреляйте. Вы убьете нас всех.

Илима вскрикивает.

Я вскидываю голову и вижу, как над нами проносятся две линии трассирующих снарядов, прошивая небо над кабиной. Пресвятые угодники. У современных истребителей прицелы с лазерным наведением. Должно быть, они зарядили трассеры специально, чтобы нас напугать.

Илима подается вперед, ее пальцы летают по клавиатуре.

Мы с Ноланом одновременно понимаем, что она делает. Бросаемся к ней. Я успеваю первым, перехватывая ее запястье.

— Прекрати!

— Вы что, не понимаете? — говорит она, вжимаясь в кресло. — Они нас убьют! — Она переводит взгляд с меня на окно. — О боже, они заходят снова.

Я смотрю вверх: один из самолетов проносится прямо перед нами. Наш лайнер снова подбрасывает. Мне приходится отпустить Илиму и ухватиться за кресла, чтобы не упасть. Она успевает ввести новый курс до того, как Нолан успевает ее остановить. Наш C-17 начинает разворот.

Я связываюсь с Роулингсом:

— Полковник, у вас есть кто-нибудь, кто умеет водить эту штуку?

— Так точно, лейтенант. Убирай её оттуда нахрен.

Илима сжимается, когда я наклоняюсь, расстегиваю ее ремни и срываю гарнитуру. Я хватаю ее за куртку и рывком поднимаю на ноги. Затем толкаю ее к Джейни, которая как раз поднялась по лестнице, чтобы забрать ее.

Я мельком смотрю на Нолана, гадая, не посадить ли его на место пилота. Но он не спал столько же, сколько и я, а большие игрушки любит Флинн. Говорю по общему каналу:

— Флинн! Перерыв окончен. В кабину, живо.

Флинн прибегает бегом.

— Твой выход, — говорю я ей, когда она показывается наверху. Указываю большим пальцем на кресло пилота.

В полумраке ее глаза кажутся огромными.

— Сэр, я не знаю...

— Шевелись.

Она боком протискивается