Самая лучшая месть - Стивен Уайт

Поработав над расписанием сеансов, я выкроил-таки свободный день.

Утром я первым делом отправился к ортопеду, который в обмен на обещание разрешить ему посидеть за рулем взялся наложить на руку новый гипс, который, по его мнению, мог бы позволить опробовать в деле мою все еще хранящую девственность «мини». Усадив меня в кресло, специалист повернул руку под правильным углом с тем расчетом, чтобы я сумел взяться за воображаемый рычаг коробки передач.

Удивительно, какие чудеса способна творить геометрия. Возвращаясь домой на старой машине, я ощущал себя другим человеком.

Первый круг моя реинкарнированная любовь совершила на знаменитом велотреке Моргул — Бисмарк, расположенном в восточной части округа, неподалеку от дома. Рука слегка ныла после непривычного напряжения, но удовольствие перевешивало все несколько минут дискомфорта.

Лорен работала до полудня, и мы условились встретиться перед ленчем в ресторане в центре города. Она немало удивилась, когда я позвонил и сообщил, что подъеду к офису окружного прокурора. Увидев же меня за рулем красно-белой красавицы, моя жена едва устояла на ногах.

— Видишь? — спросил я, поднимая обновленную руку.

— И как? — с улыбкой спросила она, имея в виду, конечно, машину.

— Сейчас покажу. Садись.

Мотор заурчал, как довольная кошка, и мы покатили по Бродвею, потом выехали на Ли-Хилл-роуд и вскоре оказались в глубоком ущелье, зажатом с обеих сторон крутыми склонами Передового хребта. Если не принимать в расчет последние сорок восемь часов, я уже не помнил, когда в последний раз проезжал по каньону на машине, хотя и преодолевал подъем не менее дюжины раз на велосипеде, а потому знал дорогу хорошо. Миновав поворот на Олд-Стейдж, я повернул на запад, в сторону гор.

Примерно на середине подъема Лорен спросила:

— Так мы катаемся или все-таки едем на ленч?

— Конечная цель — поесть, — ответил я. — Прокатиться — тоже. И кое-что еще.

— Кое-что еще?

— Конечно.

— А как же Грейс?

— С ней побудет Вив. Я предложил ей дополнительную двадцатку за сверхурочные. Она подумала пару секунд и согласилась.

— Тебе нравится машина?

— Смотри.

Я ловко включил пониженную передачу, и эта коробка на колесах моментально откликнулась на мое желание. Мы так лихо вписывались в повороты коварной трассы, как будто она уже внесла их все в базу данных своей памяти. Через десять минут, забравшись на самый верх, я указал жене на открывшийся нашим глазам архаичный городок под названием Уорд.

— Вот здесь все и случилось.

Лорен все еще злилась на меня за то, что я подверг себя опасности ради Тома Клуна. Но сейчас, уже зная, где все происходило, она лишь кивнула.

Я притормозил, пропуская переходящую дорогу троицу собак.

— Тебе необходимо было вернуться сюда?

— Да, — коротко ответил я.

Поворот на юг привел бы нас к Нидерланду, водохранилищу Бейкера и Боулдерскому каньону. Но я повернул на север, оставив Уорд позади, а потом выбрался на Голд-Лейк-роуд и уже через несколько миль развернулся на небольшой площадке перед отелем «Голд-Лейк».

— Это еще что такое? — удивленно спросила Лорен.

— Небольшой подарок. За машину. Благодарность за то, что ты — это ты. И извинение за… за то, что я был так невнимателен.

Она обвела взглядом ухоженные лужайки, бескрайний лес, раскинувшийся внизу, у подножия хребта, и остановилась на уютно расположившихся на склоне бревенчатых домиках.

— Я и не догадывалась о существовании такого места.

— Вот и хорошо. Пусть это будет сюрпризом. Когда-то здесь был лагерь для богатых девочек из Сент-Луиса. Теперь что-то другое.

— Лагерь для богатых девочек, — рассеянно повторила Лорен.

Заглянув в ее глаза, я увидел в них отражение застывших вод озера, в которых, в свою очередь, замерло отражение величественных гор.

— Действительно что-то другое.

Еще через двадцать минут, переодевшись в предоставленном в наше распоряжение вигваме, мы уже сидели в обложенном камнями горячем озерке. К западу возвышались бушующие всеми красками лета Индейские Пики, большую часть северной стороны неба занимали суровые ледники Лонгс-Пик. Как ни восхитителен был пейзаж, я знал, что долго любоваться им мы не можем — болезнь Лорен не позволяла ей засиживаться в горячей воде.

— Я могу нарушить очарование момента?

— Только если в этом есть уж очень острая необходимость.

— Что будет с Томом Клуном? Ты слышала что-нибудь в офисе?

Я несколько раз звонил Тому в больницу, но полиция не разрешала ему отвечать на звонки. По крайней мере от таких, как я.

Лорен сидела с закрытыми глазами, вода плескалась у самого ее горла, и пар обволакивал густые темные волосы.

— В физическом отношении Том скоро будет в полном порядке. Говорили, что он может выйти уже сегодня, и никто не думает, что его арестуют. Учитывая все, что произошло в ту ночь, ему вряд ли предъявят обвинение в каком-либо преступлении. Если только люди шерифа не раскопают что-то новое. Ты же читал газеты — общественное мнение определенно на его стороне. Он и так отсидел тринадцать лет за преступление, которого не совершал. Какова бы ни была его роль в последних событиях, никто не хочет снова отправлять Клуна за решетку. Стрельбу назовут самозащитой или как-то еще, но в любом случае из больницы он выйдет свободным человеком.

— И начнет заново? С чистого листа? С нулевой отметки?

— Теоретически. Фактически же после всего, что выпало на его долю, ему придется начинать не с нулевой, а с минусовой отметки. Я бы сказала, с минус четырех или пяти. Хорошо еще, что у него есть дедушка, на которого можно опереться. Я слышала, что старику уже лучше и его перевели из отделения интенсивной терапии.

— Приятно слышать.

Она открыла свои фиалковые глаза и посмотрела на меня.

— Покажи, где все случилось.

Держа над водой правую руку, я подплыл к другому берегу и указал на запад, туда, где в окружении тополиных лесов лежит озеро Брейнард.

— Вон там. Не более чем в паре миль отсюда. К юго-востоку от Уорда.