Изгнанник - Аллан Фолсом

Отель «Эйфель Камброн», улица Круа-Нивер, 21.20

Дэн Форд загнал «ситроен» на случайно подвернувшееся свободное место, не доезжая полквартала до отеля. У входа стояли полицейские в форме, несколько машин экстренных служб и темно-бордовый «пежо» инспектора Ленара.

— Ник, — негромко начал Форд, — пока о тебе еще никто не знает, но если ты войдешь туда, Ленар захочет выяснить, кто ты такой и зачем сюда явился. А потом об этом узнает и полиция Лос-Анджелеса. Ты нарываешься на крупные неприятности.

— А ты используй свое обаяние, — улыбнулся Мартен. — Скажи ему, что я твой друг из Штатов.

— Значит, ты твердо решил покончить жизнь самоубийством?

— Дэн, Джимми Хэллидей был моим другом и коллегой. А если я сумею заметить, найти что-нибудь особенное? Может, у меня это получится лучше, чем у французской полиции? По крайней мере попробую. — Мартен помолчал и добавил: — Джимми сделал бы для меня то же самое.

Войдя в номер, они застали там Ленара с еще одним инспектором. Криминалисты уже обследовали ванную комнату и спальню и ушли. Полицейский фотограф продолжал снимать. На кровати лежал Хэллидей в белой футболке и трусах. Верхняя часть футболки пропиталась кровью, голова была вывернута под неестественным углом. Горло несчастного было перерезано почти до позвоночника.

— Qui est-ce?[18]— озадаченно уставился Ленар на Мартена.

— Николас Мартен, un ami américain,[19]— пояснил Дэн. — D'accord?[20]

Ленар внимательно посмотрел на Мартена и сказал по-английски:

— Если только он не будет крутиться под ногами и ничего не станет трогать.

Форд поблагодарил инспектора и тут же спросил:

— Есть какие-нибудь соображения относительно того, кто мог это сделать и как это произошло?

— На ковре возле двери мы обнаружили кровь. Возможно, он отдыхал или находился в туалете, когда в номер кто-то постучал. Он подошел к двери, открыл ее, и в тот же миг ему перерезали горло, а затем оттащили на кровать. Все это произошло в считанные секунды. Оружие было очень острым — возможно, бритва или какой-нибудь нож.

— Ограбление?

— На первый взгляд — нет. Бумажник убитого остался нетронутым, его багаж даже еще не распакован.

Мартен осторожно шагнул к кровати, чтобы лучше рассмотреть Хэллидея, в это мгновение из ванной комнаты вышел грузный бородатый мужчина. Ему было около сорока лет, а большие карие собачьи глаза придавали ему сонный вид.

— Это инспектор Коваленко из российского министерства внутренних дел, — представил вошедшего Ленар. — Он помогает нам расследовать убийство Альфреда Нойса. Ведь Нойс был выходцем из России.

— Я знаю, что вскоре после инцидента с Реймондом Торном в Лос-Анджелес приезжали российские следователи. — Дэн бросил быстрый взгляд на Мартена. Вот и ответ на вопрос о том, сотрудничает ли местная полиция с русскими. — Я не знал, что Нойс был вашим соотечественником, — добавил он, посмотрев на Коваленко. — Я Дэн Форд, корреспондент «Лос-Анджелес таймс».

— Мне известно, кто вы, мистер Форд, — с сильным акцентом произнес Коваленко. — Я также знаю, что детектив Хэллидей был вашим другом. Примите мои искренние соболезнования.

— Спасибо.

Взгляд русского переместился на Мартена.

— Значит, вы — друг мистера Форда?

— Да, Николас Мартен.

— Рад с вами познакомиться, мистер Мартен, — кивнул Коваленко, а про себя отметил: — «Это тот самый мужчина из парка, который поспешно ретировался, увидев полицейских. А здесь он ведет себя достаточно уверенно».

— Кто его обнаружил? — спросил Форд у Ленара.

— Горничная. Она пришла, чтобы поменять постельное белье, и открыла дверь универсальным ключом. Увидела труп и немедленно позвонила менеджеру. Это случилось примерно в половине восьмого.

Полицейский фотограф переместился, чтобы сфотографировать кровать под другим углом, и Мартену пришлось отступить назад. Это позволило ему рассмотреть Хэллидея более тщательно. Он был чрезвычайно худ и выглядел старше своих тридцати с небольшим.

Сердце разрывалось от боли. Перед ним, полуголый, в крови, с перерезанным от уха до уха горлом, лежал человек, который привел его в бригаду и был рядом с ним во время погони за Донланом, а также в течение тех дней, когда продолжался кровавый ужас, посеянный Реймондом. И наконец, в решающий момент, перешедший на его сторону.

Старясь не выдать овладевших им чувств — горечи утраты и ненависти к убийце, — он взглянул на Ленара и спросил: